Кудрин прозрел?

Угроза усиления санкций заставляет искать новые подходы к «бюджетному правилу».

Центральный банк и Аналитическое Кредитное Рейтинговое Агентство (АКРА) представили свои сценарии неблагоприятного развития событий, связанные с усилением санкционного давления на Россию. Ссылаясь на них, Счетная палата предупреждает: новые санкции могут снизить темпы роста и даже привести к рецессии в следующем году. Это – «большой вызов для реализации всех целей президента».

В своих выступлениях в Госдуме и Совете Федерации председатель Счетной палаты Алексей Кудрин предлагает чиновникам очнуться, снять розовые очки, прозреть и увидеть действительность такой, как она есть. Не убаюкивать себя прогнозами о том, что в России вот-вот ускорится промышленный рост. Откуда ему взяться, если «динамика инвестиций в основной капитал за аналогичный период была пересмотрена в сторону уменьшения»?

Нереальные прогнозы 

Главный государственный контролер страны поставил под сомнение связь низких текущих и прогнозных показателей с мировыми проблемами. Наоборот, по его словам, ведущие международные эксперты выступают со своим «консенсус-прогнозом» стабильного роста мировой экономики на четыре процента. И в ближайшие два года, вероятнее всего, так и будет.

Счетная палата свидетельствует, что у нас фактически игнорируются необходимые структурные изменения в экономике. «…Существенные изменения отмечаются  только  в  государственном управлении… По остальным видам  экономической деятельности масштабы изменений не существенны…». Не говоря уже о создании «в базовых отраслях экономики, прежде всего в обрабатывающей  промышленности и агропромышленном комплексе, высокопроизводительного экспортно-ориентированного сектора». Иными словами намеченные правительством планы, мягко говоря,  не согласуются с целями и задачами нового майского президентского Указа № 204, ибо не могут обеспечить темпы экономического роста выше мировых.

Многих чиновников экономического блока слова главного контролера задели за живое. Некоторые из них поспешили выразить свое несогласие и недовольство. Но просто принять выводы контрольного ведомства к сведению и отмолчаться¸ как в былые времена, не получится.

Закон о Счетной палате предполагает четкий ответ о принятых мерах. А значит – задачи и планы на будущее придется пересмотреть.   

Позднее прозрение

Нельзя сказать, что денег на модернизацию сегодня нет. Цена на нефть, по прогнозу правительства, позволяет довести «финансовую заначку» – Фонд национального благосостояния – в 2018 году до 3,8 трлн рублей,  и затем наращивать ее в разы: в 2019 –  до 7,9 трлн, к 2021 году – до 14 трлн рублей. Вместо того, чтобы направлять эти средства на образование, здравоохранение, повышение пенсий и пособий, строительство дорог, мостов, на переработку мусора, наконец, их консервируют и хранят за границей.

 На то, что слишком много денег в Фонде национального благосостояния оставляется на «черный день», Алексей Кудрин обратил внимание ещё в начале лета на Петербургском экономическом форуме, предложив поправить «бюджетное правило», увеличить «цену отсечения» за баррель нефти до 45 долларов, а не до 40, как предлагает Минфин.

 Алексей Леонидович так увлекся своей идеей, что написал докторскую диссертацию, в которой научно доказал, что его новое «бюджетное правило» более интересно и эффективно по сравнению с тем, что он  предлагал, работая в правительстве.

 Критические выступления Кудрина в парламенте, на заседаниях РСПП и других организаций озадачили многих. Одни сочли их хитрым политическим ходом, скрытым противостоянием премьеру, другие – холодным расчетом опытного финансиста. Но те и другие никак не могли понять, как это он, Кудрин, по советам экспертов МВФ придумавший жесткое «бюджетное правило», вдруг от него отступает. Ведь это его в 2010 году британский журнал «Euromoney» назвал лучшим министром финансов за создание Резервного фонда, заменившего Стабилизационный фонд.

С легкой руки лучшего в Европе министра финансов гигантские нефтегазовые доходы, которые достигали иногда 10% ВВП, уходили в Резервный фонд вместо того, чтобы направляться в инвестиции, как рекомендовали Примаков и другие ученые.

Центральный банк, денежные власти, правительство, по расчетам академика Сергея Глазьева,  через «бюджетное правило» изъяли из экономики более 15 трлн рублей.

 «Цена отсечения», привязанная к стоимости «черного золота», в разные годы менялась – от 20 долларов баррель нефти в 2004 году до 92 долларов в 2013 году, но в любом случае за кордон уходила большая часть наших нефтегазовых доходов – десятки миллиардов долларов ежегодно. Они направлялась на скупку гособлигаций Федеральной резервной системы США и облигаций других стран НАТО с доходностью на уровне двух процентов годовых, что даже не покрывало уровень инфляции.

Фактически мы хорошо поддержали финансовую систему США и Евросоюза. За это многие аналитики критиковали автора «бюджетного правила». И вдруг теперь неожиданно он прозрел, смягчился и предложил ослабить денежный поток за границу, и, как заметил Сергей Глазьев, «наступил на горло собственной песне».

Прозревшего Кудрина неожиданно поддержали либералы Высшей школы экономики, согласившись с тем, что прогноз цены на нефть правительство сильно занижает, поэтому и цена отсечения вышла заниженной. Повысить цену отсечения для ускорения экономического роста призвала и председатель Совета Федерации Валентина Матвиенко. А вице-премьер Ольга Голодец заявила, что «бюджетное правило негативно влияет на экономическое и социальное развитие страны – под вопросом оказываются не только социальные, но и инвестиционные расходы».

Отменить или хотя бы смягчить бюджетное правило давно предлагает помощник президента России Андрей Белоусов. Он считает, что нужно, как минимум, снизить установленный порог Резервного фонда с 7% до 5% ВВП, чтобы направить высвободившиеся средства на строительство дорог, состояние которых мешает росту экономики страны.

Ректор Финансового университета при правительстве РФ Михаил Эскиндаров предложил смягчить «бюджетное правило» еще больше, оставлять в стране доходы от продажи нефти не ниже 50 долларов за баррель. Потому что с учетом цены на нефть, зарубежных санкций и отсутствия иностранных инвестиций у нас нет другого выхода. Это позволило бы, по мнению ученого, увеличить финансирование приоритетных направлений. Ведь пока, к сожалению, рассчитывать на какие-то дополнительные источники, в том числе кредитные, не приходится.

За отмену «бюджетного правила» ратует и бывший заместитель министра экономического развития Андрей Клепач: «Мы должны быть предельно честными, сказать: да, мы сохраняем бюджетное правило, но при этом сознательно отказываемся от высоких темпов роста нашей экономики. При сохранении бюджетного правила все, что мы можем иметь, это рост ВВП в два–три процента».

«Замороженный» рост

В 2014 году такие настроения привели к ликвидации Резервного фонда. Но Фонд национального благосостояния все же решили оставить. Более того, западные санкции побудили сокращать вложения России в американские гособлигации и выводить деньги из-за рубежа. Фонд национального благосостояния заметно поредел, 800 миллиардов рублей были раскассированы по прорывным проектам, которые должны помочь перезапустить рост экономики.

Вслед за частичной отменой «кудринской схемы» последовало снижение учетной ставки для крупных, инициированных государством промышленных и инфраструктурных проектов, перевод золотовалютных резервов страны из облигаций Госрезерва США в ценные бумаги крупнейших мировых компаний, активная скупка государством золота. Некоторые экономисты усмотрели в этом признаки готовящейся смены экономического курса.

Да и как было не радоваться: деньги ФНБ пошли на закупку локомотивов, модернизацию железнодорожной инфраструктуры Байкало-Амурской и Транссибирской магистралей, развитие восточной части БАМа, а также железнодорожной инфраструктуры на подходах к портам Северо-Запада и Азово-Черноморского бассейна, строительство Центральной кольцевой автодороги (ЦКАД), сооружение АЭС «Ханхикиви-1» в Финляндии.

С поддержкой из ФНБ хотели осваивать Южно-Тамбейское газоконденсатное месторождение, строить Западно-Сибирский нефтехимическийкомбинат, железную дорогу в Тыву и угольный портовый терминал на Дальнем Востоке. А оставшиеся деньги пустить на ликвидацию цифрового неравенства в малонаселенных пунктах,  строительство «интеллектуальных сетей».

Причем доля средств фонда в объеме прорывного проекта могла составлять от 40 до 80 процентов. Правда, за эти дополнительные деньги должен быть предоставлен надежный залог. Само по себе это расширяло возможности привлечения инвесторов и обеспечивало сохранность средств ФНБ.

Казалось бы, лед тронулся. Появилась надежда, что здравый смысл, наконец, возобладал, и теперь нефтяные доходы пойдут в дело, послужат нормальной основой для целевого кредитования экономики. Но не тут-то было.

Закон о слиянии ФНБ и Резервного фонда вызвал приостановку инвестиций из Фонда национального благосостояния в проекты, начатые после 1 января 2018 года. «Заморозка» должна действовать, пока средства ФНБ не достигнут 7 процентов ВВП.

Министр финансов Антон Силуанов подтвердил, что 2018 год станет последним, когда Минфин будет тратить резервы. Начиная с 2019 года, ведомство полностью перейдет к накоплению средств. Это и вызвало очередную волну критики. Зачем перекрывать кислород отечественной экономике, когда санкции не только не ослабевают, а усиливаются?

Устаревшая теория 

Нефтяные деньги могли бы пойти на государственные инвестиции. А к ним еще прибавились бы и частные. Известно, что один инвестиционный рубль из бюджета, вложенный в стимулирование инвестиций, дает примерно два–три частных рубля, а в некоторых странах до четырех раз увеличивает объем капиталовложений. Вслед за государственной поддержкой проектов частный бизнес идет охотнее.

На Западе давно поняли, что без кредита не может нормально развиваться современная экономика. И там не боятся запускать в экономику «кредитные деньги» под смешные проценты. У нас же, наоборот, изымают деньги из экономики, налогами и процентной ставкой угнетают предпринимательскую активность.

В результате наша экономика недоинвестирована и ждать от нее рекордных темпов роста не приходится. 

Предложение Кудрина о смягчении бюджетного правила дружно раскритиковали глава МВФ Кристин Лагард, экономический блок правительства во главе с министром Максимом Орешкиным. Заместитель министра финансов Владимир Колычев обвинил Счетную палату в том, что она «не смогла разобраться, что риски для финансовой стабильности были связаны с потоками капитала», а механизм «бюджетных правил» только усилил устойчивость нашей финансовой системы и экономики к таким рискам».

 Но после ураганной критики Кудрин и не думал отказываться от своей идеи, и несколько раз напомнил о ней с парламентской трибуны.

 Рассуждения оппонентов Кудрина сводятся к тому, что мы не можем себе позволить пустить припрятанные на «черный день» деньги на расходы и увеличивать тем самым экономический рост, потому что, если случится новый кризис, то Россия останется у разбитого корыта и это перечеркнет весь рост, который был.

 Но есть и другое мнение: если бы «бюджетного правила» не было, у нас уровень расходов на развитие был бы такой же, как в передовых странах. «Лишние» деньги, которые отправляют за границу и тем самым инвестируют западную экономику, образовывались из-за того, что у нас недофинансирована социальная сфера, урезаны расходы на развитие.

Парадигма бюджетного равновесия

Отрасль передового технологического уровня, новый технологический уклад растут в мире сегодня на 35-40%. И только мы никак не можем нарастить свое производство.

Проще всего сказать, что у нас несознательный бизнес, сколько денег не дай – все разворуют, или положат в банки под проценты.

 Вместо того, чтобы вкладывать деньги в производство, лучше придерживаться теория равновесия. С ее помощью чиновники пытаются убедить руководство страны, что российская экономика находится в состоянии равновесия.

 Такие взгляды, как считает Глазьев, безнадежно устарели, тем более, сейчас, в период структурных изменений, смены технологических, мирохозяйственных укладов, когда во всех странах идет колоссальная структурная перестройка экономики.

 Говорить о бюджетном равновесии сегодня, по мнению академика, также абсудрно, как воспевать общественно необходимый труд при социализме, когда считалось, что у нас все правильно, сбалансированно и оптимально, хотя на самом деле это было не так.

 Между тем для роста ВВП наступает самый подходящий момент: российский бизнес возвращается в родную гавань. И вовсе не потому, что у владельцами компаний движет патриотическое чувство. Они готовы вернуться в Россию, чтобы сохранить свой капитал, которого они могут попросту лишиться на Западе под давлением санкций.

Сможем, если захотим

Найти применение этим капиталам не составляет труда. Зачем экспортировать сырую нефть, когда нефтехимия, газохимия дают возможность увеличивать добавленную стоимость в разы? Сегодня у нас есть свои заделы в тех же нанотехнологиях, в биоинженерных технологиях, в ядерной энергетике. Здесь и надо искать потенциал импортозамещения.

 Мы можем производить своих самолетов столько, сколько нужно для нашей страны. Производственные мощности позволяют увеличить их выпуск в разы. Для этого нужно подготовить кадры, наладить производство, договориться с поставщиками сырья, электроэнергии. Но вместо того, чтобы оживить свой авиапром, авиабизнес строят у нас на закупках отслуживших свой срок европейских машинах.

 Экономисты признают, что в России уже не тот олигархический капитализм, который процветал в девяностых годах. Доля государства в экономике растет и достигла уже 70 процентов. И это говорит о том, что управляемость народно-хозяйственным механизмом сегодня восстановить легче, чем в девяностых или начале двухтысячных, когда наш бизнес стремительно уводил капиталы в офшоры.

Для этого надо четко расписать куда, кому и для чего пойдут нефтяные миллиарды. Для того и существует стратегическое планирование. А Счетная палата и банки вполне могли бы проследить, чтобы эти деньги, обращенные в кредиты, не были кем-то уведены, разворованы, а шли четко по назначению, на национальные проекты и цели, техническое перевооружение  производства.

На самом деле мы могли бы за счет нефтяных денег выровнять структуру бюджета, именно так, как предлагает Счетная палата. Вывести хотя бы на среднемировой уровень долю расходов на образование, здравоохранение, науку, культуру, то, чем обеспечивается экономическое развитие любой страны.

Аналитики сулят России новый нефтедолларовый дождь, подобный тому, что пролился над Россией в 2008 году. В то золотое время огромные суммы от экспорта углеводородного сырья, доходившие до миллиарда долларов в день, чиновники не отважились пустить на модернизацию страны. Деньги прямым ходом отправлялись за рубеж в Стабилизационный фонд.

Сегодня нам ничего не мешает развернуть денежный поток в обратном направлении, использовать его на ускорение экономики, развитие прорывных отраслей, повышение благосостояния народа. Такой подход можно было бы назвать новым курсом. Но чтобы изменить привычный вектор развития страны, нужна политическая воля.