Человечество возникло и развивается на основе разнообразия. И отрицать, что наиболее фундаментальное его деление, не потерявшее актуальности и до сих пор, когда число государств в мире превысило две сотни, сводится к сосуществованию нескольких глобальных цивилизаций, сложившихся по религиозному признаку, невозможно.

Но и сами цивилизации не могут, ради своего выживания и развития, быть столь простыми, чтобы не сохранять разнообразие внутри себя. Такова и христианская цивилизация, в рамках которой православие — особый цивилизационный ареал, в котором сохраняется цивилизационный код русской нации, русского народа, исторической России, всех народов, внутри этой исторической России православие принявших. Мы оригинальны, своеобразны в рамках мировой цивилизации вообще и в рамках христианской её составляющей в частности именно потому, что мы православные. Человек, народ, нация, отказывающиеся от своего своеобразия, не дорожащие ими, вторичны, стандартны и, в результате, становятся копией с чужого оригинала, а то и карикатурой на него. Тех, кто не способен мыслить исторически и судит обо всём, включая цивилизационные вопросы, в формате гламурно-потребительского рыночного мышления, хотя бы опыт многочисленных подражательниц голливудским звёздам мог бы этому научить.

Человеческая история есть, помимо прочего, но среди этого прочего — одного из главных, история религий и их общественных институтов — Церквей. Отменить этого никто не может. Разве что однажды человечеству напишут новую историю, бросив настоящую в топку.

История народов, стран и государств — это история религий, которые эти народы, население этих стран исповедовали. И это тоже есть факт и закон всей предшествующей всемирной истории.

Как ни пытались, начиная с Просвещения и до сегодняшнего дня, отделить политическую историю (историю государств) от истории церкви (Церквей), сделать это не удаётся. Чья власть, того и вера — таков принцип Вестфальской системы, положившей, как известно, начало возникновению современных суверенных государств. Но и обратное верно: чья вера, того и власть. Церкви всегда были политическими институтами и остаются такими даже после чаще всего декларативного "отделения церкви от государства". Даже в атеистическом Советском Союзе православие было главной национальной религией, а Русская православная церковь — политическим институтом.

Но главное в том, что Русская православная церковь являлась (и остаётся) одним из главных государствообразующих институтов России (и как суммы княжеств, и как Московского царства, и как Российской империи, и как СССР, и как нынешней Российской Федерации). И одновременно — интеллектуальным сообществом и институтом, на площадке и в рамках которого родилась, развивалась и достигла недостижимых высот русская культура, включая собственно классическое русское искусство ХIХ и ХХ веков. В момент начала этого процесса образцом и вершиной мирового искусства считалось искусство западноевропейское. Войти в его пределы и достичь его уровня пытались (целенаправленно или невольно) многие. Удалось — далеко не всем. Но и большинство тех, кому удалось, не смогли встать на уровень главных высот европейского искусства, одновременно сохранив свою самобытность — упрощённо говоря, стать европейцами, оставаясь самими собою. Русскому искусству (как, кстати, и русской науке в тот же период) это удалось. В лучших и многочисленных своих образцах, даже превзойдя европейские вершины.

Стать наравне с другими, оставаясь самими собой, — без особого национального духа и стиля (не в смысле моды), которые всегда связаны с национальной религией, невозможно. Смыслы, цели, нормы и рамки этого национального духа и этого национального стиля в России, для русских и для других её народов, задавало и хранило православие.

Наконец (но только в рамках этой газетной статьи), до сих пор не возникло на Земле иного института, кроме традиционных религий и церквей, которые были бы лучшими хранителями моральных законов, уберегающих человечества от самопоедания, уничтожения себе подобных и самоуничтожения. Для России и русских это Русская православная церковь. Не уголовный же кодекс.

Вот юбилей чего мы, верующие и неверующие, те, кто понимает и ценит всё перечисленное, отмечали в последние дни июля. Юбилей зарождения и осмысленного построения нашей истории, нашего народа, нашего государства, нашей независимости, нашей культуры, нашей психологии, нашего духа. А отнюдь не просто юбилей введения в христианство князем Владимиром группы его соплеменников-язычников.

Может быть, всё это и правильно, и красиво, но не настала ли пора перекреститься в новую веру? Вопрос правомерный, да только ответа не имеет, ибо не во что. Нет такой новой веры, кроме безверия вообще.

Так, может, и нужно отречься от всякой веры — чтобы быть современным цивилизованным человеком? А это совсем уж глупый вопрос. Ведь сказано же мною в начале этой статьи и есть правда (не потому, что мною здесь сказано): цивилизации возникли и до сих пор существует на основе религиозного осмысления мира, из которого постепенно выпестовались и наука, и искусство, и политика. По сути религия и цивилизация — это синонимы.

А уж верить в Бога или не верить — это дело каждого. Но, отказавшись от своей религии (даже не веря в Бога), ты не можешь стать более цивилизованным. Ты можешь лишь поменять одну цивилизацию на другую. Ну так и от родителей можно отказаться. Правда, в обычной жизни это считается постыдным. Ещё постыднее — плевать в них...

Кстати, я человек неверующий. Но я человек и гражданин Русской православной цивилизации. Посему и дорога мне Русская православная церковь, отмечавшая не свой собственный 1025-летний юбилей, а юбилей каждого из нас и России в целом.

Но нужно ли было отмечать 1025-летие Крещения Руси так широко и помпезно? Психология людей, задающих этот вопрос, мне хорошо знакома. Это как раз те люди, которые свой собственный юбилей отмечают как вселенское событие, залезая в долги, а то и в государственный карман. А перед 20-летием собственной конторы обклеивают весь город плакатами и начинают собирать документы для того, чтобы получить хоть какой-то орденок от Отечества, до того не слишком чтимого. И ещё те, кто советует России отказаться от чрезмерных расходов на охрану границы, ибо "мир глобален и все границы есть анахронизм", но, получив землю в собственное владение, обносят её трёхметровой высоты забором, оснащённым видеокамерами, и нанимают роту охранников.

Кстати, а какая такая особая широта? Значительная часть отечественного правящего класса, скрытно давно уже от России отрекшаяся, этот юбилей не заметила вообще. Участие в торжествах сотен тысяч верующих во многом объясняется, бесспорно, уместным и не искусственным, но искусным ходом с перемещением в Россию, а затем в Киев и Минск, креста Андрея Первозванного. А если ещё представить, что федеральные телеканалы по каким-то причинам проигнорировали бы своими репортажами и трансляциями основные мероприятия юбилея, случилось бы тогда это событие в радующих одних и осуждаемых другими масштабах?

Разве видели мы какие-то стихийные или организованные массовые народные сходы, сборы или гуляния? Разве мэтры и ньюсмейкеры отечественной общественной мысли собрались на свой общенациональный съезд? Разве написал и опубликовал каждый из них хотя бы по одной фундаментальной статьи к юбилею? Нет, не будем обольщаться: соразмерного смыслу юбилею ни участия, ни ликования, ни публичного обсуждения не было. И об этом всем нам стоит задуматься.

Стало ли празднование 1025-летия политическим событием? Боюсь, и тут мы должны дать отрицательный ответ. А если и стало, то только в том смысле, что в очередной раз продемонстрировало — нынешнее Смутное время на просторах земель Исторической России не только не кануло в прошлое, а, скорее всего, близится к своей кульминации.

Прошедшие, как и было намечено, в трёх столицах, Москве, Киеве и Минске, торжества не собрали, как планировалось, в историческом центре отмечаемого события, то есть в Киеве, президентов России, Украины и Беларуси. Александр Лукашенко по каким-то причинам, не объяснимым и публично не оглашавшимся, в Киев не приехал. То есть вера и традиции верой и традициями, а табачок и политика врозь.

Совпавший по времени с юбилеем момент выбора Виктором Януковичем исторического для Украины решения, останется ли Украина в политическом союзе с православной Россией или войдёт на правах ученика и младшего члена во всё более секуляризирующийся Евросоюз, даже и в сохраняющихся ещё цивилизационных традициях созданный отнюдь не православными странами, Евросоюз с его всеобщей стандартизацией, гомосексуальными браками и тотальным контролем со стороны Вашингтона, — этот выбор стал на фоне пышности торжеств и одухотворённой риторики чем-то, что, дабы не портить обедню, лучше вообще не упоминать. Хотя ясно, что решение-то в пользу "европейской мечты" и католического меньшинства Януковичем уже принято. Что сенсацией не является: политическое униатство как принцип выживания украинской элиты явление слишком хорошо всем известное.

Патриарх Кирилл говорил в дни торжеств, что в прошедшие (с празднования тысячелетия Крещения Руси) 25 лет случилось возрождение христианства в России, по сути — его воскресение. В этом много правильного. Но не будем забывать, что на большинстве европейских языков название Русской православной церкви звучит как церковь ортодоксальная, то есть, в обыденном и всё более распространяющемся понимании, замшелая, консервативная, ретроградская, даже — реакционная. И точно так же, отрицать это невозможно, относятся к современному русскому православию очень многие в среде тех, кто определяет общественное мнение нынешней России, особенно молодёжи. Той молодёжи, которая вот-вот станет главным держателем политических акций в нашей стране.

Менять историческое имя столь древнему институту, конечно, непристойно и не следует, но обновляться Русской православной церкви нужно. Хотя бы потому, что нужно конкурировать с массовой культурой, определяющей сегодня поведение и корректирующей характеры и привычки (а привычка, как известно, вторая натура) людей, бесспорно, разрушающей все культурные коды России как православной цивилизации.

И запретить ничего нельзя — не те времена, и проиграть невозможно. Но обновление РПЦ, бесспорно, должно быть не той модернизацией, которая сводится к участию поп-звёзд и телелиц-светских львиц в богослужениях и Народных церковных соборах. Мне, например, ясно, что без создания при РПЦ мощного интеллектуального центра, программу такого обновления выработать не удастся. И тон на этой фабрике скорее мысли, чем веры (но не вероотторжения) должны задавать не любители рок-музыки в рясах и не рок-музыканты, захаживающие в храмы в промежутках между своими концертами.

Религиозная мысль России должна соединиться с мыслью политической. Не для того, чтобы воссоздать или построить в России религиозное государство (в этом нужды нет и быть того не может).

Впрочем, содержание и формы такого обновления — тема отдельного разговора.

Много проблем у Русского православия. Но если мы его не предадим, и оно нас не предаст.

Виталий Третьяков, rossiyanavsegda.ru