Главное – избежать войны…

Напряженность в мире усугубляет и стремительное приближение инфраструктуры НАТО к российским границам, а также идущая параллельно информационная война Запада против России, которая очень вредит общим усилиям в борьбе с международным терроризмом…

Однако при сопоставлении событий 1962 года и нынешнего положения вещей возникает стойкое ощущение, что угроза глобального конфликта, который может оборвать существование земной цивилизации, сейчас даже более реальна, чем во времена Кеннеди и Хрущева. Вполне убедительные доводы на этот счет прозвучали, в частности, на круглом столе по теме: «Карибский кризис и современные реалии», состоявшемся в МИА «Россия сегодня».

Доцент кафедры международной безопасности факультета мировой политики МГУ им. М.В. Ломоносова Алексей Фененко, сравнивая Карибский кризис с летом 1914 года – преддверием Первой мировой войны, – обратил внимание, что в этих грозовых событиях, разделенных почти полувеком, лидеры противостоявших группировок продемонстрировали полярные модели поведения.

В 1962 году ни президент США, ни Первый секретарь ЦК КПСС не произносили речей на тему «потеря чести хуже смерти» и т.д. Н.С. Хрущев, вопреки ожиданиям, вовсе не стал обещать по радио, что в случае высадки американцев на Кубе мы, например, «ударим по ФРГ». Со стороны Кеннеди тоже не было слишком громкой, угрожающей риторики. Наоборот, подойдя к краю пропасти и мигом осознав всю опасность, оба лидера сразу начали искать возможности для ведения диалога. Доминировало обоюдное стремление найти механизм уважительного обмена мнениями и поиска взаимоприемлемого компромисса. И его довольно быстро нашли во многом благодаря эффективно работавшей резидентуре ГРУ в Вашингтоне, сотрудник которой полковник Г.Н. Большаков установил и постоянно поддерживал прямые контакты с братом президента США, министром юстиции Робертом Кеннеди, непрерывно докладывая обо всем в Кремль и на Старую площадь, и получая подробные инструкции. Встречался он и с президентом Соединенных Штатов Джоном Кеннеди.

К великому сожалению, о таком, постоянно действующем механизме для предотвращения сползания в пропасть – как между Пхеньяном и Вашингтоном, так и между Москвой и Вашингтоном – мы сегодня можем только мечтать.

Достаточно сказать, что Анатолий Антонов, вновь назначенный послом РФ в Вашингтон взамен оболганного ЦРУ Сергея Кисляка, несмотря на предпринимаемые усилия, сейчас не может встретиться даже ни с кем из американских конгрессменов. В обстановке тотальной «охоты на ведьм», развязанной в США влиятельными русофобами, явными и скрытыми противниками Д. Трампа (исхитрившимися даже сорвать ожидаемое всем миром рандеву тет-а-тет президентов Америки и России на полях саммита АТЭС в Дананге), любой политический деятель за такую встречу рискует тоже быть огульно обвиненным в «работе на русскую разведку». Со всеми вытекающими последствиями…

Далее, как подчеркнул А. Фененко, в 1962 году ни Москва, ни Вашингтон отнюдь не стремились сломать ту структуру мира, тот мировой порядок, который сложился после Второй мировой войны. И ныне мы все еще продолжаем жить в условиях ялтинско-потсдамского миропорядка (правда, в современной, модифицированной форме). Но США предпринимают настойчивые усилия к тому, чтобы этот миропорядок сломать и заменить на однополярный мир с диктатурой одного лидера – вашингтонской      элиты.

Наконец, никто ни в СССР, ни в США, ни накануне, ни в ходе Карибского кризиса не ставил вопрос в той плоскости, в которой он периодически всплывает ныне: а не порвать ли нам вообще дипломатические отношения с заокеанским «партнером»? 

Напомним, что в США уже с 2012 года в СМИ периодически затеваются зондажные обсуждения вопроса об ограничении (а ныне уже порой и разрыве) дипломатических отношений с Российской Федерацией. С некоторого времени американцы стали чинить всевозможные препоны нашим дипломатам, что вынуждает Россию предпринимать зеркальные меры.

Между тем в 1962 году ничего подобного не наблюдалось: не только дипломатам, но даже разведчикам, работавшим под легальным прикрытием (как, например, полковнику Большакову в Вашингтоне) была предоставлена практически полная свобода действий, что в конечном счете значительно облегчило путь к достижению взаимоприемлемого компромисса.    

Никто в советском руководстве, включая такого ярого антиамериканиста, как главный идеолог ЦК КПСС М.А. Суслов, не выступал с предложениями выйти из ООН и создать из стран Варшавского блока свою «антиООН» – какую-нибудь, например, «Лигу социалистических стран», показав империалистам, что у нас нет ничего общего с ними…

Далее, Карибский кризис наглядно продемонстрировал тогдашний дефицит военно-технических возможностей и СССР, и США для ведения большой войны в противоположном полушарии планеты.

Со всей остротой обозначилась почти неразрешимая в 60-е годы проблема: как быстро перебросить большую армию в другое полушарие Земли и где взять ресурсы для ведения там широкомасштабных боевых действий, как осуществлять снабжение столь крупной армии?

Кстати, эта проблема и ныне технически весьма сложна. Взять, например, американскую операцию в Ираке в 2003 году. Добрых полгода заняло у Пентагона сосредоточение на Ближнем Востоке группировки сил и средств против страны, которая заведомо была намного слабее США, и почти ничем не могла помешать. А как реагировал бы на такое наращивание ударной мощи близ своих границ Советский Союз, в военных штабах и на войсковых учениях которого тоже отрабатывались сокрушительные ответнo-встречные удары по силам блока НАТО?!

Что же тогда оставалось американцам? Единственный вариант: внезапный (как теперь стали говорить, «обезоруживающий») ядерный удар по СССР и его союзникам. Но без какой бы то ни было «капитализации» стратегического преимущества, полученного за счет уничтожения военных сил и мирных жителей противостоящей стороны, в политическую победу. А если никакие ощутимые выгоды извлечь невозможно, какой смысл было вообще наносить такой удар – безгранично дорого стоивший во всех отношениях?!

Увы, доминанта современной внешней политики США совсем иная, чем была в 60-е годы прошлого века. Ныне американское руководство (как прежнее, обамовское, так и нынешнее, трамповское) активно работает над сломом той модели мира, которая сложилась в результате Второй мировой войны. Естественно, это вызывает сопротивление со стороны таких держав, как Россия и Китай.

Как мы помним, во времена Карибского кризиса существовало две противоположных общественных системы: капиталистическая и социалистическая. Они вели ожесточенное противоборство, но это были два принципиально различных мира. Однако после распада социалистического лагеря и развала СССР мы теперь выстраиваем отношения в общем мире. Настаивая на многополярности планетарного мироустройства и предпринимая конкретные шаги в таком направлении, мы тем самым мешаем США установить свою полную гегемонию в этом мире, что, естественно, вызывает у наших «друзей» приступы злобы, чаще всего бессильной и даже асбурдной…

В то же время в общественном сознании устрашающий эффект ядерного сдерживания, сложившийся за семь десятилетий, стал обволакивать некий «успокоительный» туман. И некоторые мировые СМИ и интернет-блогеры, как по команде, стали внушать аудитории: не так страшно ограниченное применение ядерного оружия, как принято считать!

Мол, испепеленная в 1945 году японская Хиросима расцвела со временем пуще прежнего; в Чернобыльской зоне отчуждения, даже несмотря на радиоактивное заражение, все равно находятся люди и даже ведут там какую-то деятельность, и т.п. От этих лукавых разговоров один шаг до катастрофически опасного соблазна: а почему бы не проверить на практике, почему бы не попробовать хотя бы нейтронное оружие – не столь разрушительное, но уничтожающее живую материю?

Опасное отличие нынешнего противостояния от кризиса 1962 года заключается и в появлении нового типа войн — гибридных. Под войной такого типа эксперты подразумевают столкновение враждебных армий на территории какой-либо третьей страны, возможно, даже без применения ядерного оружия и дальнейшей эскалации военного конфликта.

«Нынешняя ситуация опасна тем, что США могут вести подобную войну в восточном полушарии, а ни мы, ни Китай в западном – пока такой возможности не имеем, – подчеркнул А. Фененко. – США готовы попытаться проверить свои возможности в плане ведения «гибридной» войны в каком-то крупном кризисе».

Такой соблазн вполне может возникнуть у пентагоновских «ястребов». Тем более что ныне появились эффективные средства для достижения скорой победы в региональном конфликте: от суперсовременных систем ПРО и ПВО до высокомобильных сил быстрого реагирования, способных действовать длительное время на значительном удалении от своих баз.

«Современный мир пребывает даже не в стадии Карибского кризиса, он скатился в предгрозовое лето 1914 года, и возможно, от начала новой, не в пример более разрушительной и гибельной, мировой войны нас отделяет совсем короткое время», – делает вывод А. Фененко.

Правда, с ним не согласен заведующий кафедрой международных организаций и мировых политических процессов МГУ им. М.В. Ломоносова А. Сидоров. «Военное противостояние в масштабе Карибского кризиса, то есть противостояние двух сверхдержав, ныне просто невозможно, хотя бы потому, что одного из таких гигантов – Советского Союза – в настоящее время уже нет, – подчеркнул он. – А наряду с традиционным полюсом силы – Америкой появляются новые полюса, например, КНР».

Смысл происходящего в настоящее время состоит в том, что США борются за продолжение своего доминирования, ведут эту борьбу жесткими методами, а региональные лидеры (или претенденты на это звание) по мере сил препятствуют им. «Но сопоставимого с США по мощи глобального центра пока все-таки нет, и мир по-прежнему однополярен», – считает Сидоров.

Как известно, после Карибского кризиса две супердержавы отошли от прямого военного противостояния, перенеся свое соперничество в страны третьего мира. Последовали договоры о нераспространении ядерного оружия, запрете ядерных испытаний в трех средах, затем началась разрядка напряженности и т.д. Но глобальное противостояние все равно продолжилось и в зоне третьего мира, по крайней мере, до конца холодной войны (официально объявленного генсеком М. Горбачевым в октябре 1989 г.).

«Когда мы говорим о новом Карибском кризисе, мы, конечно, имеем в виду Корею, – утверждает Сидоров. – Но Корейский кризис – достаточно локальный. В то, что с него может начаться третья мировая война – не очень верится. Как и в то, что США всё-таки нанесут обезоруживающий удар по КНДР. Им просто нет необходимости это делать. Но давление на КНДР будет нарастать. Стороны, безусловно, продолжат обмен жесткими заявлениями. Тем не менее, сравнивать Корейский кризис с Карибским, когда мир стоял на пороге глобальной ядерной войны, неправомерно».

Мнение о невозможности Карибского кризиса в современных реалиях разделяет и профессор Дипломатической академии МИД России                    С. Большаков. «США как глобалисты продолжают свою линию, но условия для реализации глобальной политики при всей мощи США все-таки изменились, – заявил он на «круглом столе». – При всей эмоциональной взбалмошности президента Трампа, идеологизированности американской внешней политики, вряд ли его администрация пойдет так далеко, что решится на ядерную катастрофу. Хотя бы потому, что любые силовые действия против КНДР мигом аукнутся на союзниках США в Азиатско-Тихоокеанском регионе, прежде всего Южной Корее и Японии...».

Кстати, ситуация Карибского кризиса почти полностью повторилась в начале 80-х годов прошлого века, когда опасность глобального ядерного столкновения СССР с США тоже была очень реальной.

В 90-е годы, при министре иностранных дел А. Козыреве, заслужившим в дипломатических кругах ироническое прозвище «мистер Да» – в противовес неуступчивому советскому главе МИДа А. Громыке («мистеру Нет»), мы, как это ни прискорбно, во всем соглашались с американцами. Даже в том, что «гуманитарные» интервенции, продиктованные некими «высшими» соображениями, допустимы… Фактически с нашего молчаливого согласия едва ли не полностью отрицался суверенитет государств (особенно третьего мира!), их право на легитимное внутреннее насилие, необходимое для восстановления законности и порядка в конфликтных районах.

«Мы и в нулевые годы, – напоминает С. Большаков, – против насильственной практики США особо не возражали… И естественно, что у американцев теперь возник вопрос: если вы прежде мирились с этим, почему стали выступать против сейчас?».

Москва и Пекин ныне в полный голос заявляют: если речь зашла о «новом» мировом порядке, мы хотели бы участвовать в выработке его правил. Но США настаивают: правила будем писать мы, и только мы! Это было недвусмысленно заявлено китайцам по поводу Транстихоокеанского партнёрства, но полностью применимо и к другим международным договорам.

Остроты добавляет тот факт, что политика нынешней вашингтонской администрации, в известном смысле, противоречит парадигме развития мировой глобализации. Д. Трамп твердо придерживается линии, заявленной им еще в ходе президентской гонки: я буду любой ценой усиливать Соединённые Штаты, и меня не волнует, чем это отзовется… Даже если в результате такой, мягко говоря, неоднозначной политики в самих США пострадают могущественные глобалисты. «Он упрямо ломает в США те силы, которые были нацелены на глобальную неолиберальную модель, – полагает С. Большаков. – Апогея этот курс был достигнут при Б. Обаме.       Х. Клинтон, заняв президентский пост, должна была завершить глобальное миростроительство…».

Именно поэтому современная Россия, выступившая с иной парадигмой, противоречащей глобальному неолиберализму, является для США главным противником. Возникает вопрос: как преодолеть это противоречие? Правящие круги США видят единственно возможный вариант: кардинально изменить политический режим в России, вернуть её назад в гайдаровско-козыревские времена. Именно за счет такой метаморфозы они предполагают обеспечить лидерство США в мире на довольно длительную перспективу (фактически закрывая глаза на растущие амбиции КНР, а также некоторых других региональных держав).

Для достижения этой химерической цели хороши, разумеется, любые способы. «До разрыва дипломатических отношений вряд ли все-таки дойдет, но яркие представления в театре абсурда мы еще увидим, – уверен Большаков. – Например, может продолжиться курс на ограничение въезда россиян в США».

Скажем, введут какое-нибудь хитроумное новшество, типа: тот гражданин РФ, кто получил американскую визу на Украине – может въехать в США, а тот, кто в России и, тем более, в Крыму – нет. В общественном мнении будут создаваться все новые преграды «тлетворному влиянию Путина»…

Этот непрекращающийся театр абсурда имеет четко выраженную цель: во что бы то ни стало расшатать ситуацию внутри России и добиться полной смены политического режима, а вместе с ней – резкого изменения независимого политического курса.

По оценке члена-корреспондента Российской академии ракетных и артиллерийских наук К. Сивкова, за сменой политического режима (в терминологии этого эксперта – «либерального наступления») с очень большой вероятностью последует ввод оккупационных войск в нашу страну. «Сформированное прозападное правительство, стремясь как можно быстрее упрочить свое положение, будет опираться, прежде всего, на иностранную поддержку, – заявляет он. – Естественно, за счет сдачи национальных интересов, что вызовет всплеск протестов населения, которое быстро вспомнит ельцинские времена». В такой обстановке неизбежной станет новая гражданская война…

Особенно сильное неприятие неолиберальная власть, безусловно, встретит в отечественных силовых структурах, прежде всего среди офицеров среднего и младшего состава. Ибо для большинства из них разрушение Вооруженных Сил и родственных им военизированных институтов государства (чем в первую очередь займутся «западники» в угоду иностранным покровителям) будет означать крах жизненных перспектив.

Но американцев не устроит никакой, даже самый либеральный режим в России, если он не ликвидирует как можно быстрее отечественные ВПК и ракетно-ядерный потенциал. Это – важнейшее условие для окончательного закрепления Америкой своего мирового господства. «Демонтаж российского стратегического потенциала должен будет пройти по образцу Германии и Японии после их поражения во Второй мировой войне», – полагает А. Фененко.

В идеале для полного устранения «русской военной угрозы» Америке было бы желанно еще и территориальное «разукрупнение» Российской Федерации. С этой целью, считает К. Сивков, неолиберальная группировка, если ей удастся захватить власть, станет всячески поощрять региональный сепаратизм…

Последовательно, шаг за шагом двигаясь к этому горизонту, заокеанские русофобы выработали новую стратегию, суть которой – вырастить под боком у России сильного регионального противника и стравить соседей в смертельном поединке. Первый кандидат на эту роль, разумеется, – захлебывающийся в антирусском угаре Киев. Но, по мнению А. Фененко, речь может идти и о Германии, где тоже стремительно нарастает антироссийская риторика и со времени Ганноверского саммита НАТО 2016 года все громче звучат требования предоставить Бонну право размещать контингенты бундесвера в Восточной Европе. Поэтому не исключено скорое заключение (разумеется, с одобрения Вашингтона!) военного союза Киева и Бонна; этот новый альянс может стать мощной, долговременной опорой антироссийского «сдерживания».

В то же время, утверждает Сивков, из-за нашей «невнятной, несвоевременной, неадекватной реакции на американские вызовы» США будут лишь наращивать свое давление на нас. Внезапная переброска американской механизированной дивизии в Польшу под предлогом «адекватной реакции» на якобы угрожавшие Европе российско-белорусские учения «Запад-2017» – типичнейшее проявление этого военно-политического давления.

И похоже, размещение в Польше американской мехдивизии осуществлено с неким дальним прицелом. Возможно, США при дальнейшем углублении политического кризиса на Украине, по просьбе П. Порошенко или кого-либо еще осуществят военное вмешательство в дела этой страны. Тем более что очередная американская креатура – беглый грузинский политикан М. Саакашвили – беспрепятственно проник на украинскую территорию и развил бурную деятельность, инициируя новый Майдан.

Военные эксперты считают, что на введение американской дивизии в Польшу мы должны по большому счету ответить наращиванием своей сухопутной группировки войск. То, что сегодня Россия на западном театре военных действий (ТВД) от Балтики до Черного моря имеет всего порядка двух дивизий, совершенно ненормально. Для справки: перед Первой и Второй мировыми войнами Российское государство держало на этом стратегическом направлении не менее 60 дивизий. Ведь дивизия обычного штата прикрывает фронт всего около 10 км…

Если же сравнивать численный состав российской и натовской группировок (включая армию США) на западном ТВД, нетрудно увидеть: превосходство в силах и средствах наших «партнеров» – десятикратное.

В силу этого нам надо не сокращать, а, по возможности, увеличивать военный бюджет. Между тем он на 2018 год урезан на треть!

На недавнем совещании у первого заместителя председателя Военно-промышленной комиссии было прямо заявлено: наш ВПК при его финансировании в нынешнем размере обеспечить Вооруженные силы хотя бы даже боеприпасами для ведения полномасштабной войны не сможет. В течение короткого времени будет израсходован весь боекомплект.

Чиновники Минфина и Минэкономразвития оправдывают грядущее урезание расходов на оборону сократившимися по «объективным причинам» экономическими возможностями государства, невозможностью изыскать какие-то дополнительные средства. А количество долларовых миллионеров и миллиардеров в России между тем растет неслыханными темпами…

Увы, напрашиваются грустные исторические параллели с событиями вековой давности. Тогда российская армия тоже осталась без снарядов и патронов уже к лету 1915 года; «снарядный голод» повлек за собой тяжелейшее отступление, сопровождавшееся большими жертвами и ставшее одной из главных причин возникновения в стране революционной ситуации…

Как тогда, так и ныне Запад, и особенно США, нам отнюдь не друг, и не станут им и в перспективе.

Что же касается разногласий в Вашингтоне между Белым домом и Конгрессом по поводу позиции в отношении России, велико подозрение, что это просто известная игра в «доброго и злого полицейского». Президент Трамп – добрый полисмен, Капитолий – злой…

«Принципиальных расхождений по русскому вопросу у них на самом деле нет или почти нет, – замечает А. Фененко, – а мы покупаемся на эту банальную игру».

Американцы уже в полный голос заявляют, что для них нет знака равенства между международным правом и Уставом ООН. Когда возникает малейшая угроза интересам США –они решительно действует в обход любых резолюций ООН и Совета Безопасности. При этом они, как известно, создали такую изощренную мировую финансовую систему, против которой очень сложно бороться. Она так устроена, что если мы попытаемся вводить адекватные экономические санкции против Соединенных Штатов, то больше потеряем, чем приобретем. Нельзя трогать и совместные космические программы: от сворачивания сотрудничества в космосе с американцами тоже потеряем больше мы, а не они.

Как же отвечать на творимый Западом экономический беспредел? Уязвимые места при желании и у него можно найти; одним из них является логистическое направление. Свернув перевалку грузов через прибалтийские порты и наладив паромное сообщение с Калининградской областью, мы могли бы дать очень чувствительный ответ антироссийской санкционной политике.

А зачем мы продолжаем вкладывать деньги в Украину, правящая клика которой, совершившая государственный переворот, нам откровенный враг?! Если уж Вашингтон прибрал Киев к рукам как верного клеврета – так пусть сам и содержит его! В политическом и военном отношении нынешняя Украина, согласно их планам, враждебна России и ведет исподтишка подготовку к войне; Киев давит и планомерно уничтожает русскоязычный Донбасс, а в экономическом отношении живет, пусть худо-бедно, но во многом за наш, россиян, счет, а США «отстегивают» последышам Бандеры и Шухевича только жалкие крохи! Вот это действительно по-американски!

Поэтому, как считают эксперты МИА «Россия сегодня», с нашей стороны назрели решительные шаги, знаменующие категорический отказ впредь позволять киевской хунте и связанным с ней украинским олигархам получать какие-либо экономические дивиденды от Москвы.

(Разумеется, речь не идет о более кардинальных мерах, таких, как ввод российских войск на Украину – с нашей стороны это было бы попросту авантюрой).

Для России во внешней политике на данном этапе главное, по мнению политолога С. Караганова, – избежать войны. Это важнейшая задача на предстоящие годы…