Полвека на службе Господу и Церкви

Сегодня исполняется 50 лет диаконской хиротонии протоиерея Валериана Кречетова, настоятеля храмов Покрова Пресвятой Богородицы и Новомучеников и исповедников Церкви Русской, что в селе Акулово под Москвой. Рукоположение в диаконы – это всегда особенно трепетный момент, потому что именно тогда человек переступает грань мирского и священного.

«Сподоби мя послужить Сыну Твоему и Богу моему», – молился в детстве будущий священнослужитель у иконы Божией Матери. Больше ничего, говорит, не просил. «Даст ти Господь по сердцу твоему, и весь совет твой исполнит» (Пс. 19,5), – сказано в Священном Писании.

Об отце Валериане в этот день рассказывает его сын – протоиерей Феодор Кречетов, настоятель храма великомученика Георгия Победоносца в Грузинах, сам уже более четверти века следующий в пастырском служении по стопам отца.

Протоиерей Валериан с сыном Федором и внучкой. 1994 год Протоиерей Валериан с сыном Федором и внучкой. 1994 год

Дары

К 50-летию служения, прежде всего, хочется сказать о том, каков отец Валериан как пастырь. С одной стороны, он, начиная свое священническое служение, имел определенные таланты: дар голоса, слуха и слышания, дар слова... Он был находчив, всегда знал, что ответить.

Например, учительница в школе у него спрашивает:

– Что, Кречетов, когда гром гремит, это Илья пророк на колеснице едет?

– Марь Ивановна, – встает сообразительный ученик, – это я от вас первой только что впервые услышал.

Также у него еще с юных лет был дар молитвы. Например, когда он поступал в институт, преподаватель, который всех «заваливал», слушая его ответ, попросил его нарисовать график... Абитуриент тогда спрашивает:

– Можно подумать?

– Пожалуйста! – отвечает тот.

Валериан Кречетов возвращается за парту... А что тут думать-то? Он все равно не знает, как строить этот график. И тогда он взмолился:

– Господи, Тебе все ясно! Ты же знаешь все эти решения...

И ему мгновенно открылся ответ.

Тот профессор чуть ли не ему единственному за все годы приема экзаменов поставил пятерку. Папа потом говорил: «Я на этой пятерке въехал в институт». Так он заранее снискал себе уважение преподавателей, понимавших, что произошло нечто из ряда вон выходящее. Это, кстати, тоже одно из неотъемлемых качеств пастыря – способность снискать себе у людей, в том числе более зрелого возраста, доверие и авторитет.

В отца Валериана, конечно, многое было вложено с детства. С малых лет он с мамой пел на клиросе. Ему «Трисвятое» поручали читать. То есть он как-то даже участвовал в богослужении. Нас, своих сыновей, он к участию в богослужении не привлекал, мы и в алтарь не заходили. Но даже то, что мы с детства постоянно были на службах, – это уже, конечно, многое дает, помогает тебе, когда ты сам теперь стал священником.

«Не будь вельми прав»

Отец нас с самого детства учил делать все очень старательно и тщательно. Потом уже тех из нас, кто принял сан, учил строго соблюдать Устав. Это, конечно, не всегда возможно в приходской практике, но это тот идеал, к которому, как учит отец, надо всегда стремиться и не упускать его из вида.

Папа часто при этом вспоминает отца Иосифа Потапова, духовного сына владыки Афанасия (Сахарова). Этот батюшка, служа одно время на акуловском приходе, старался все вычитывать из того, что должно звучать за богослужением.

– Куда ты! – одернут его, бывало, молодые, более поспешные в совершении службы отцы.

– Ой! Простите-простите! – ответит он и прервется, не споря.

Отцы опять отвлекутся, иногда бывало, что и разговорятся там, в алтаре... А он читает-читает. Они снова вслушаются:

– А-а-а-а!

– Ой! Простите-простите... – все так же кротко ответит он им, не отстаивая своей правоты.

«Не будь вельми прав», – это один из принципов духовной жизни, усвоенный у старшего поколения.

– Но все, что ему не давали вычитать, – говорил отец Валериан, – он потом все равно дочитывал. Он и им старался не перечить, и все должное исполнять.

Так и папа еще в молодые годы, с самого начала своего служения, получил наставление от отца-инспектора Московской духовной академии, в будущем – митрополита Рязанского и Касимовского Симона (Новикова):

– Все надо класть на алтарь мира.

На все случаи жизни

С детства помню, что у отца Валериана на каждое время суток были определенные молитвы. Допустим, утром перед трапезой молились: «Очи всех на Тя уповают, и Ты даеши им пищу во благовремении, отверзаеши Ты руку твою и исполняеши всякое животно благоволения» (Пс. 144, 15–16). В обед читалось: «Отче наш». Перед ужином: «Ядят убозии, и насытятся, и восхвалят Господа взыскающии Его, жива будут сердца их в век века» (Пс. 21, 27). То есть вечером: «ядят убозии», – значит, не надо наедаться на ночь.

– А если между трапезами ешь? – спрашивали мы.

– Тогда читай «Пресвятая Троица...», – там есть как раз посредине такие слова: «...прости нам беззакония наша». Просим у Господа прощения, что мы опять сели за стол.

Вот таких традиций, наблюдений на любой случай жизни у отца Валериана множество. В том числе и из-за этого люди к нему так тянутся. Чувствуется, что он укоренен в традиции. На него, конечно, повлияло множество выдающихся архиереев, старцев, пастырей-исповедников, прошедших гонения. Общение с этими замечательными людьми, стойкими в вере христианами и самого его укрепляло и наставляло в выборе священнического пути. То, что ему говорили, он всегда исполнял.

Сила Тела и Крови Христовой

Меня с детства поражала та внимательность, с которой отец общался с обращающимися к нему. Часто священники бегут куда-то: «Мне некогда, мне некогда...». У батюшки тоже времени, конечно, не хватало, но у меня в сознании запечатлелся образ того, как папа стоит, вникает в то, что ему говорят. Он всегда, сколько помню, принимал множество народа и каким-то образом находил время выслушивать людей.

Отец полностью отдавал всего себя служению. Служил он всегда и всюду. У него и в отпуске с собой непременно был требник. Помню, мы где-то и в поле на выезде служили, и на улице – просто там, где нас заставало время начала богослужения. Куда бы он ни отправлялся ехать или идти:

– Надо взять с собой все священническое, – засобирается.

Тогда это все могло понадобиться в любой момент, тем более что церкви в основном везде были еще закрыты.

Почему папа еще так много и ездил по стране, – знал, что может кого-то успеть напутствовать в последний момент перед уходом в вечность.

Помню, был такой случай. Женщина – в коме, врачи говорят:

– Вот-вот умрет.

А муж ее стал умолять батюшку:

– Хоть что-нибудь сделайте, пожалуйста!

Батюшка, расспросив мужа о супруге[1], стал молиться и другим сказал молиться за нее, а потом вложил маленькую частичку в уста человеку, можно сказать, уже умершему, – и вдруг она пришла в себя! Это было так неожиданно. Никаких реанимационных действий над нею врачи уже не предпринимали. Преподал Причастие, и это воскресило человека. Вот какую силу имеют Тело и Кровь Христовы.

Как отец Валериан был «евангельским змием»

Везде и всюду, где ни появлялся отец Валериан, в нем сразу же всегда все чувствовали пастыря, обращались к нему за советами. Его даже на Афоне встречали так, что он был рад послушать недавно почившего геронду Григория (Зумиса), игумена Дохиара, а тот, наоборот, батюшку попросил выступить перед братией. А в Ивероне папе, оказавшемуся там в день своего тезоименитства, благословили служить у чудотворного образа Иверской иконы Божией Матери, хотя в этот день богослужение у них должно было проходить в другом храме. А в Грузии мы как-то заехали в храм, и вдруг туда же внезапно следом за нами подъезжает полицейская машина… Мы с батюшкой переглянулись: «Нарушили мы, что ли, что-то…». А оказывается, полицейские нас вином угостить захотели!

Хотя, помню, однажды где-то здесь у нас, в России, в деревне, некто из местных жителей стал с ним как-то грубо, причем при нас, детях, пытаться заговорить. Батюшка, не вступая с ним ни в какие выяснения отношений, не поучая его, мол, что это ты так при детях выражаешься, просто стал так мягко и спокойно обходить его стороной. Мало ли кто что говорит. Эти же люди даже не ощущают, что тут не так. Для них так общаться – это норма жизни.

Из проповедей батюшки помню такое сравнение. Он говорил про евангельские притчи: каждую из них как ни крути, она, точно бриллиант, играет. Даже этот, казалось бы, простейший образ: «будьте мудры, как змии, и просты, как голуби» (Мф. 10, 16), – в нем столько всего заложено. Змея, с одной стороны, всех обходит, слышит шум – сторонится; с другой стороны, она внизу – так и мы должны быть смиренными, не помышляя о себе ничего этакого. Точно так же и голубь: это и цельность, и чистота, и устремление к небу... Так и любой евангельский образ можно много-много раз в своем сознании и жизни преломить, всякий раз при прочтении священных строк открывая для себя их новые смыслы.

«Особые люди»

Отец Валериан всегда служил очень благоговейно, торопящихся сослужащих одним взглядом мог как-то так ненавязчиво остановить. Мы, когда еще маленькие были, всегда старались, по наставлению родителей, хранить ко всему, что связано с храмом, богослужением, молитвой, благоговейное отношение, – твердое, бескомпромиссное. Все эти 50 лет отец сам нам образ такого отношения являл.

Когда мы были еще совсем маленькими, папа проводил нас сквозь кордоны милиции в храм на Пасху.

Отец Валериан и матушка Наталия Константиновна с детьми и внуками Отец Валериан и матушка Наталия Константиновна с детьми и внуками

– Куда вы? Нельзя! – бросятся, бывало, к нам стражи порядка.

– Да вы что, это же мои дети! – перетянет нас одного за другим через ограждения вышедший в облачении отец.

Это нас, конечно, тоже наполняло чувством собственного какого-то особенного, впрочем, непонятного еще нам, значения. Отовсюду раздавалось: «Это дети батюшки!» «Даже страшные милиционеры не могут нам ничего сделать!» – внутренне храбрились мы. Вот такие, мол, мы особые люди.

О подлинном счастье

Протоиерей Валериан с духовником, протоиереем Сергием (Орловым), с матушкой Наталией Константиновной и с сыновьями Протоиерей Валериан с духовником, протоиереем Сергием (Орловым), с матушкой Наталией Константиновной и с сыновьямиДома у нас часто в гостях бывали священники: отцы Владимир Воробьев, Александр Салтыков, Димитрий Смирнов и др., – собирались все и в домике при акуловской церкви. Мы, дети, много общались с детьми отца Владимира Воробьева. Был тогда такой еще Николай Евгеньевич Емельянов, – мы и с его сыновьями дружили.

Традиции, которые были заведены на акуловском приходе предшествующими служителями – в частности, отцом Сергием (Орловым), – батюшка всегда старался с большим усердием поддерживать. Отец Сергий оказал на отца Валериана, конечно, огромное влияние. Папа вообще всегда очень почитал старцев: и также служащего в Акулово отца Тихона Пелиха, и отца Николая Гурьянова, когда стал потом к нему ездить на остров Талабск.

В основном, конечно, батюшка общался с наставниками без нас. Но иногда и нас мог взять с собой на Псковское озеро к отцу Николаю.

Помню, мы как-то раз приехали, а батюшка Николай общался-общался, а потом вдруг замолчал и обращается к нам:

– Какие вы счастливые, вы будете жить вечно.

О том, что и детям понятно в парапсихологии

Бывали у нас дома и баптисты, и атеисты, и какие-то парапсихологи, помню, приходили. Дверь в нашу комнату была приоткрыта, и мы, дети, слышали, как там с ними папа разговаривал. Это было всегда очень убедительное исповедание Православия.

Всегда было очень интересно все эти дискуссии послушать. Еще всякие парапсихологи приходили, исследователи НЛО (неопознанный летающий объект). Из того, что они говорили, даже нам, детям, сразу понятно становилось, что речь идет о явлениях бесовского плана, как бы там это все «научно» ни обосновывалось.

Как-то, помню, приводился такой пример: одной женщине было внушено – прямо такой щелчок в голове, и далее текст-повеление – о том, что она должна там с кем-то встретиться в такое-то время, в таком-то месте. А ее знакомая стала в том месте читать за нее Псалтирь, – и никто не прилетел, и никаких команд больше не последовало.

Точно так же и про парапсихологию многое открывалось в ходе этих диспутов. Помню, нам еще бабушка рассказывала, что гипнотизер пытался загипнотизировать мальчика, а тот читал «Отче наш», и гипноз на него не подействовал. В другом случае гипнотизер уже вводил женщину в состояние транса, как вдруг она ему искренне так призналась:

– Я вижу что-то черное, и у вас рога...

Он так – раз:

– Все, я больше не буду с вами работать.

Так что все эти пара-явления на грани с инфернальной действительностью.

Техника безопасности: если рядом бесноватый

Люди, к сожалению, не понимают, с чем они связываются, – известны после этого и случаи одержимости. Помню, и в Акулово можно было наблюдать таких. Многие, конечно, их боялись. Но я как-то еще по детству знал, что надо просто молиться, думать о своих грехах, тогда диавол не сможет тебя задеть. Именно с теми, кто начинает паниковать, ему проще всего справиться.

В Евангелии Господь чаще всего говорит Своим ученикам: «что вы так боязливы?» (Мф. 8, 23). Разве могут бесы что-то предпринять против того, кто по-настоящему кается и причащается, не в осуждение себе, Тела и Крови Христовой.

Папа как-то, по духовному чутью или по наитию, знал всегда, как с этими бедными одержимыми людьми обращаться. Иногда надо все их эксцессы просто игнорировать, потому что диавол часто нарочно пытается завладеть так нашим вниманием, а когда ты проявляешь твердость, то обезоруживаешь его. И у него уже этой вожделенной власти над тобой нет. А как только ты испугался, – он тут же тебя и скрутил. Так нечистый и начинает издеваться над человеком.

Батюшка очень многих при советской власти крестил, венчал, ему могло бы за это, конечно, достаться. Но он запирал двери храма, закрывал ставни – и прямо в темноте крестил, венчал тех, кому нельзя было по роду службы предавать в то время огласке свою причастность Церкви.

А однажды, известно, пришел к нему на Исповедь народный артист СССР Вячеслав Тихонов и спрашивает у батюшки:

– А кто я?

Батюшка же, который никогда не смотрел и не смотрит телевизор, и в кинотеатры ему, разумеется, ходить было некогда, посмотрел на него и честно признался:

– А я не знаю.

Тому было очень приятно, что где-то к нему могут отнестись просто как к человеку. Возможно, это и помогло ему душу свою раскрыть.

Оставить манипулятора ни с чем

Хотя я не помню, чтобы папа гневался, но в каких-то случаях он мог быть, по крайней мере в отношении нас, детей, очень категоричным, проявляя все-таки свою родительскую власть. С нами он мог быть очень тверд, так что его с того, что он сказал, было уже не сдвинуть.

Мне вот самому временами, понимаю, не хватало характера так последовательно отстаивать то, в чем я был уверен, даже в отношении своих детей. Со временем я стал уже стараться больше и в этом плане подражать отцу.

Людей же невозможно переубедить, если они стоят на своем: особенно это часто бывает, когда начинают священника склонять к каким-то неканоничным действиям, связанным с совершением таинства Брака.

На священника вообще часто оказывается всякого рода давление, его чуть ли не шантажировать пытаются, и надо быть очень мудрым, подобно евангельскому змию, чтобы все эти манипулятивные ходы распознавать. С отцом Валерианом, знаю, все эти игры не проходили. Он не поддавался на все эти потуги управлять им. Однажды я даже видел, как он так хитро скрылся от такого манипулятора, оставив его ни с чем.

Правда спасет от смерти

Батюшка выдерживал в свое время, когда был благочинным церквей в Можайском округе, и колоссальный гнет от уполномоченных по делам религии. Рассказывал, вызовут и начинают диктовать:

– Пишите: то-то, то-то.

Он берет бумагу и начинает писать: «По указанию уполномоченного...». Тот смотрит:

– Ой, нет-нет! Чего вы пишете?!

– Ну, как, вы же указываете – я и пишу.

Тогда уполномоченный берет этот лист и рвет его в клочья. Так и не смогли заставить отца написать что-нибудь против Церкви.

Папа всегда был находчивый.

Уполномоченные и материться могли на священников. Отец Валериан со всем этим достойно справлялся.

Умри, но сделай

«Сей же род изгоняется только молитвою и постом» (Мф. 17, 21). А батюшка как раз – в молитве, и он всегда точно, насколько помню, соблюдал Устав трапезы насчет поста. Совсем строго, может быть, и не получалось, когда надо было к кому-то идти, но где бы его ни усаживали за стол, если день был постный, тянулся к «пустой», как начинали причитать, картошке. А то и вовсе скажет, если ничего постного нет на столе:

– Давайте просто чаю попьем.

Он не давал себе послаблений.

Вставал всегда рано. Все необходимые священнические молитвы читал по утрам. Думаю, что такого, чтобы он не подготовился к литургии, за всю его жизнь ни разу не было. К себе он очень строг: умри, но сделай!

Строгий к себе, любвеобильный ко всем вокруг – таков отец Валериан.

Призвание есть призвание

Нам, своим сыновьям, отец всегда, как ранее и ему его папа – протоиерей Михаил Кречетов – говорил:

– Быть священником – это служение, надо, чтобы еще и профессия была. Все апостолы могли что-то делать своими руками: кто-то рыбачил, кто-то палатки мог плести.

Поэтому мы с отцом Тихоном, ныне старшим священником Марфа-Мариинской обители, окончили сначала институты. Потом еще служили в армии.

У меня был друг, также сын священника, ныне сам уже священник, отец Иоанн Борисов, – мы вместе с ним поступали в Московский автомобильно-дорожный институт, и он точно так же был призван. И вот, уже отслужив в армии, снарядился в семинарию. И мне говорит:

– Пойдем!

Отцы Сергий (Орлов) и Валериан Кречетов в алтаре Покровского храма Отцы Сергий (Орлов) и Валериан Кречетов в алтаре Покровского храмаКак бы, мол, за компанию. От такого подхода, даже чтобы пойти ко Причастию, в свое время отец Сергий (Орлов) предостерегал: «Манька пошла, и я пойду... Что тогда в Церкви начнется?»

Сам я тогда все же еще не созрел. В детстве я не думал о служении.

Надо как-то почувствовать призвание, что-то должно внутри самого человека произойти.

Помню, как уже год спустя после армии я прочитал книгу «Старец Силуан» архимандрита Софрония (Сахарова), и для меня внезапно реальность духовной жизни открылась уже совсем по-другому...

Но батюшка благословил сначала закончить учебу в институте:

– Мало ли, а вдруг ты передумаешь? – сказал тогда он. – Испытай себя до конца. Призвание есть призвание: если оно у тебя есть, никуда ты от него не денешься.

Ему и самому отец советовал не торопиться с принятием сана. Да духовник, отец Сергий (Орлов), который раньше был настоятелем в Покровском храме в Акулово, взяв ответственность на себя, поторопил:

– Опыт будет, сил не будет! Надо сейчас идти.

У Господа все вовремя

Нас, своих сыновей-священников, отец наставлял, что самое сложное – это пастырское служение, именно окормление людей. А еще он давал четкую установку:

– Никогда не спешить. В алтаре – ни в коем случае. Все делай благоговейно. Когда ты службу совершаешь, как только ты дернешься, может что-то произойти.

Действительно, жизнь потом убеждала: если человек порывистый по характеру, или просто по неопытности торопится в алтаре, всегда что-то происходит.

Мы знаем, что святые никогда не спешили. Даже когда обстоятельства требовали быстрой реакции, не суетились. Также и старцы. Человек, ходящий перед Богом, уповающий на Него, спокоен. Это можно только на опыте ощутить: если ты с Богом, то уверен, что всегда все будет хорошо. У Господа все вовремя.

Папа очень многое нам дал, но дальше уже надо каждому самому идти за Господом, нести свой крест.