Михаил Сиворин: «У нас отвыкли делать кино о людях и для людей»

Актёр Михаил Сиворин стал известен широкой публике после того, как исполнил главную роль в картине санкт-петербургского режиссёра Алексея Рыбина «Скоро всё кончится». Всеми отмечается мощный драматический талант Михаила, что, возможно, со временем поставит его в число наиболее известных отечественных артистов. Но говорить о Сиворине начали много раньше: ценители театрального искусства узнали его после спектаклей «Допрос» и «Ты чё такой похнюпый?», созданных на основе произведений Захара Прилепина.

– Какой была твоя первая реакция на сценарий фильма «Скоро всё кончится»? 

– Сценарий мне практически сразу понравился. Например, там, в качестве одной из сюжетных линий, идут нынешние взаимоотношения Украины и России. Лейтмотив фильма – включенный телевизор, постоянно передающий новости с пылающего войной Донбасса. Он создаёт тревожный настрой, напоминая, что война может перехлестнуться и на нашу собственную территорию... А эта тема мне не чуждая. Что бы сейчас ни происходило, я все равно уверен в том, что мы один народ, одна нация. И поэтому нынешние события воспринимаются очень болезненно. У меня муж сестры – украинец, с Украины родом и один из моих близких друзей. При этом они русскоязычные, своей жизни без России не мыслят.

– Фильм вторгся в заповедные области, коснулся тем, которых обычно наши кинематографисты не желают или не осмеливаются касаться…

– Да, во многом это так – но в том вина не самих кинематографистов. Например, великий режиссёр Владимир Владимирович Бортко хочет снимать картину про войну в Донбассе – но госчиновники отказываются её финансировать. Мол, это рассорит нас с Украиной… Хотя куда уж больше мы можем поссорится, чем сейчас?! Ну, у Бортко масштабный проект, там нужны серьёзные деньги. А Лёша Рыбин, напротив, задумал сделать картину камерную, недорогую. Снимались мы, главным образом, в натуральных декорациях, в собственной одежде – примерно так же, как Балабанов некогда делал первого «Брата». Между его и нашим фильмом я вижу, кстати, известное сходство: и там, и здесь действие происходит в Петербурге, сюжет строится вокруг простого парня из народа, поражающего, тем не менее, своей внутренней силой… Рыбин, как режиссёр и автор сценария, был сам себе хозяин в этом проекте, на который он самостоятельно нашёл денег вместе со своим другом Игорем Гудковым. Лёша не боится экспериментов. Некогда он был гитаристом группы «Кино» Виктора Цоя, потом увлёкся кино и телевидением, стал хорошим сценаристом, а потом и режиссёром. При работе над фильмом он ни от кого не зависел, ни перед кем не отчитывался – и мог снимать картину по своему усмотрению. Именно поэтому она такой сильной и получилась.

– Твой герой, Носов – он, по-твоему, абсолютно правильный человек?

– Он очень близок мне мировоззренчески, я разделяю многие его взгляды. Носов – один из тех, кто в минуту опасности для государства беспрекословно берёт оружие и идёт его защищать. Носов – патриот, один из тех, кого либералы называют «ватниками». Он не бандит, не мент, не банкир, не офисный сиделец, а заводской рабочий. У нас давно отвыкли делать кино про подобных людей, и фильм «Скоро всё кончится», в известном смысле, ознаменовал возврат к хорошим традициям советского кинематографа. У нас очень не хватает картин про обычных шахтёров, машинистов, металлургов, монтажников, слесарей, педагогов, воспитателей детских садов и т. д. Но полностью правильным человеком я Носова всё же не назвал бы – учитывая особенности его личной жизни. По ходу сюжета он влюбляется в проститутку c Украины, разглядев в ней не просто красивую куклу, а живого человека – и это вовлекает его в неприятности. Дальше не буду рассказывать, дабы избежать спойлеров. Но если предположить, что могло произойти с Носовым после окончания фильма, то я надеюсь, что эта история стала для него хорошим уроком на будущее.

– «Скоро всё кончится» содержит в себе мощный протест против идеологии наших современных либералов-западников. Вы не опасались, что либеральная тусовка начнёт вас травить?

– Честно говоря, ничего подобного пока не было. Был лишь единичный случай на пресс-конференции в рамках «Кинатавра», когда одна журналистка обвинила нас в том, что мы, дескать, сняли «агитку» и «провокационную картину». А в целом зрители приняли наш фильм благожелательно – подходили, благодарили, жали руку. Говорили, что мы подняли нужные, правильные темы… Ну, несколько раз сталкивался с руганью «либералов» в свой адрес в социальных сетях. Но это уже из-за моего приятельства с Захаром Прилепиным. Некоторых Прилепин просто бесит – и они пытаются отыграться, в том числе и на его друзьях. Сам же я, как правило, никогда не лезу первым в конфликт… Но я всецело поддерживаю гражданскую позицию Захара, прекрасно понимаю, почему он поехал воевать в Донбасс.

– Либералы говорят, что Прилепин отправился туда, чтобы «поддержать террористов»…

– Помилуйте, ну какие террористы в Донбассе? На кого сыплются мины и снаряды – на Киев или на жилые дома в Донецке и Луганске? Поэтому мне ясны побуждения Прилепина. Ну и, кроме того, он выдающийся писатель нашего времени. Я участвовал в двух спектаклях по его произведениям: «Допрос» и «Ты чё такой похнюпый?». «Допрос» мы собирались показать в Москве, на одной из столичных площадок. Нас уже поставили на афишу, но за неделю до показа спектакля сняли его с программы. Сослались на некие форс-мажорные обстоятельства. При этом сняли почему-то только нас, остальной репертуар благополучно показывали и дальше.

– Логика понятна… А как ты относишься к «Матильде», которой возмущаются уже представители противоположного общественного лагеря?

– Сам я «Матильду» не видел, судить об этой картине не могу. Предыдущий фильм Алексея Учителя «Восьмёрка» – кстати, по Прилепину – я смотрел, но он мне как раз-таки не очень понравился. Слишком уж велика оказалась разница между писателем и режиссёром в трактовке главных персонажей. Это, конечно, только моё личное мнение… О произведениях искусства следует судить по их художественным достоинствам – и делать это следует в формате корректной дискуссии. Если кино заранее не нравится – так не ходи, не смотри. Но когда я слышу призывы «запретить!», узнаю, что противники «Матильды» жгут кинотеатры и машины, меня это не может не возмущать. В цивилизованном обществе подобные вещи должны быть наказуемы, а подобные фанатики меня пугают. К сожалению, законом об оскорблении чувств верующих им развязали руки – и они творят, что хотят. Неплохо было бы их немного осадить.

– А как бы ты выразил свою гражданскую позицию?

– Крым – наш! (смеётся). При этом многое из того, что происходит у нас в государстве, мне решительно не нравится. Бюрократия, коррупция… С отрицательными явлениями нужно бороться. Здесь я полностью согласен со своим героем Носовым, который проговаривает эту позицию в фильме. Будь моя воля, я бы выгнал со своих постов значительную часть наших чиновников. Но я никогда не стану на сторону тех, кто, пользуясь внешним давлением на Россию, сеет раздор внутри страны. Нам не нужен свой майдан, государственный переворот, возвращение в 90-е, или даже что-нибудь похуже. Уж 90-е я-то хорошо помню. Нашей семье нечего было есть, и я, мальчишка, отправился на село, освоил трактор, комбайн. И в свои тринадцать лет пахал и сеял в поле по двенадцать часов в сутки…

– К слову, «Ты чё такой похнюпый?», удостоившийся лестных оценок критиков – твой моноспектакль. Тяжело ли играть в подобного рода вещах?

– Сложнее всего было во время репетиций, потому что раньше мне никогда не приходилось участвовать в моноспектаклях. Конечно, трудно быть одному на сцене, когда не «укроешься» за партнера. Приходится в одиночку овладевать вниманием зала, «раскачивать» его на обратную связь и «держать» до самого конца. Волнение достигает апогея в последние минуты перед выходом на сцену – лихорадочно прокручиваешь в мозгу свои предстоящие действия, одновременно наваливается мандраж: не забыть бы текст! А потом я погружаюсь в спектакль и уже не рефлексирую, внутренний диалог временно отключается. Каждое выступление – это тяжелый труд, по окончании я ощущаю себя вымотавшимся физически и опустошённым морально. Но, как правило, мне хватает на восстановление одного вечера.

– Бывают ли персонажи, перевоплощение в которых даётся особенно трудно?

– Честно говоря, любой персонаж даётся поначалу нелегко. Например, недавно я начал репетировать в спектакле «Циники» по Мариенгофу. Я играю там героя по имени Володя – человека, чей характер и поведение абсолютно мне не свойственны. У него там отношения с особой лёгкого поведения Ольгой – и Володя реагирует на это совершенно не так, как это делал бы я. И вот сейчас раздумываю – в каком ключе играть данного персонажа, с какой стороны вообще к нему подойти…

– А в кино работать, наверное, легче, чем в театре? Ведь всегда есть возможность сделать дополнительный дубль?

– Нет, напротив, в кино-то как раз сложнее. Ты можешь, конечно, сделать один дополнительный дубль, даже второй, третий… Но десять дублей тебе не дадут, ведь время – деньги. И тот материал, что вошёл в итоговую версию кинокартины, ты его уже не исправишь при всём желании. А на сцене проще: если я сыграл в каком-то эпизоде плохо, то я это запомню и в следующий раз сделаю так, как надо. Когда ты работаешь вживую перед залом, тебе приходится многие нюансы «усиливать», акцентировать, чтобы вернее донести их до зрителя. Ну а, снимаясь в кино, ты должен вести себя абсолютно естественно – так, как в жизни. Актеры из театра, впервые оказавшись на съемках, далеко не сразу улавливают эту разницу, пытаются играть в привычном для себя ключе – и это не лучшим образом сказывается на фильмах. Проблема в том, что у нас сейчас, фактически, отсутствует такая отдельная специальность, как «актер кино» – этому не учат… Хотя то, как надо вести себя в зале перед зрителями, и как перед кинокамерой – очень большая разница. Однако, занятий, как держать себя на съемочной площадке, попросту не проводится. Этими знаниями я обзаводился уже непосредственно в ходе съёмок. Впрочем, могу сказать, что лично мне больше нравится играть именно вживую на сцене – очень ценю это чувство прямого контакта со зрителями. В кино ты, конечно тоже контактируешь с людьми, с участниками съёмочной группы – но послевкусие уже совсем другое.

– Тебе случалось жить и в глубинке и в столицах. В чём разница между мироощущением людей здесь и там?

– Родился я и значительную часть жизни прожил в Скопине, в Рязанской области. Там начинал в маленьком провинциальном театре – и там до сих пор репетирую. Работаю сейчас в основном в Петербурге, а в Москву регулярно езжу навестить сына от первого брака. В целом попутешествовал я в своё время по стране изрядно, и вот что скажу: Россия – это ведь далеко не только Москва и Питер! Настоящая Россия, по мне, это скромные деревушки и маленькие городки вдалеке от мегаполисов. Это совершенно другая жизнь, во многом невообразимая для обитателей больших городов. И там вовсе не так все черно, не такой кромешный ад, как многим тут кажется. Люди живут, справляются с разного рода трудностями и не ждут ни от кого помощи. Да, многие уезжают, но большая часть все же остается на месте. И у них есть чувство внутренней свободы, собственного достоинства, степенность и основательность – чего зачастую не хватает обитателям больших человеческих муравейников.

– В каких текущих проектах ты сейчас занят?

– В сентябре в Петербурге началась работа над очередным сезоном криминального сериала «Мажор», там у меня небольшая проходная роль на несколько серий. Изображаю цыгана, который очень любит лошадей и оказывается вовлечённым в аферу. Недавно закончил съемки в Калуге, где делали сериал «Морозова» для канала НТВ. Там я сыграл плохого дядьку, которому дали по голове и сбросили с четвертого этажа, а он остался жив, только потерял память. Ещё из последних работ – сериал «Окрылённые», к столетию революции. Там у меня небольшая, но интересная роль: бомбист Гранковский. Обычные будни актёрской жизни…