Карабах: корни конфликта

Мы продолжаем пожинать плоды советской национальной политики

 

Военный конфликт в Карабахе обостряется, и обе стороны конфликта обращаются к руководству РФ и ряда других стран, с просьбой поспособствовать урегулированию ситуации. Президент Азербайджана Ильхам Алиев 15 октября в своем интервью для МИА «Россия сегодня» заявил о многовековой дружбе Азербайджана и России и выразил уверенность, что Россия продолжит играть ведущую роль в стабилизации ситуации в регионе.

А 23 октября уже президент непризнанного Нагорного Карабаха Араик Арутюнян обратился к президенту России В.В. Путину с обращением, где тоже не только попросил его о помощи в урегулировании конфликта, но и совершил целый исторический экскурс:

«Более века (с начала XIX – до конца второй декады XX века) Карабах входил в состав Российской империи. Этот исторический период ознаменовался для Карабаха продолжительным периодом мира, созидания, репатриации изгнанных с родных земель соотечественников и экономического подъёма. Особого развития достигла культурная жизнь. Так, со второй половины XIX века административный и политический центр Арцаха (Карабаха – И.Д.) – город Шуши являлся одним из важнейших культурных и экономических центров всего Закавказья.

В тот же исторический период целая плеяда карабахских армян, играла важную роль в военно-политической и общественной жизни России…».

Печально, конечно, что о дружбе с Россией обе стороны конфликта вспоминают, как правило, только в кризисной ситуации. Тем не менее при данных раскладах действительно стоит, как и советуют все враждующие стороны, обратиться к истории. В Российской империи эти этносы более ста лет уживались достаточно мирно и численно возрастали в огромной прогрессии, причем, как было верно отмечено, имели все возможности для большой карьеры.
 
Кавказ в царской России состоял из губерний, где спокойно жили люди разных этносов и религий, считавшихся тогда главным идентификатором для живущих в империи (как известно, в российских паспортах того времени не было графы «национальность», а была графа «вероисповедание»).

В столицах кавказских губерний доминировали христиане – православные и монофизиты. Это были русские плюс армяне и, в меньшей степени, грузины (жившие тогда больше в селах). Мусульман там тоже было немало, но меньше, чем общее количество представителей перечисленных этноконфессиональных групп. В Баку в начале XX века большинство населения тоже было христианским, хотя мусульмане доминировали в сельских местностях Бакинской губернии.

В Российской империи, конечно, было немало проблем, но там не было легальной возможности выхода административных единиц из состава империи, поэтому не было и предпосылок для большой войны между кавказскими народами. Были разве предпосылки для массовых драк между мужчинами разных поселений, которые и тогда порой случались. Однако тогда не было крупных моноэтничных, автономных анклавов, могущих иметь свои силовые структуры, что минимизировало любые конфликты.

А большевики создали там национальные республики и сделали их почти моноэтничными. Причем часто это достигалось очень жестокими методами принудительных переселений. Особенно много их было в конце 1940-х годов. От принудительных переселений на Кавказе пострадали как азербайджанцы, жившие в Армянской ССР, так и армяне, жившие в Азербайджане.

То, что главную роль в реализации этих переселений играли тогдашние московские власти, не должно никого вводить в заблуждение: этот космополитический режим коммунистических интернационалистов не был русским, и русские пострадали от него еще больше других народов, а особенно – на Кавказе, где большевиками был устроен настоящий геноцид тех же казаков. 
 
 А в национальных республиках большевики создали анклавы иноплеменного населения, изначально заложив там мины замедленного действия. В Грузии – Абхазия, в Азербайджане – Карабах, и т.д. При этом они уменьшили религиозность местного населения, заменив ее национал-коммунизмом, что делало противоречия между народами еще более острыми. Также республикам дали законное право выхода. Так распад единой страны и войны между осколками стали неизбежными.
 
При этом многие современные неокоммунисты любят сваливать все провалы советской политики на Троцкого, порой – даже на Ленина, а главным государственником и ревнителем единой страны провозглашать Сталина. Но это совсем не так.
 
В вопросе «раздачи суверенитетов» окраинам бывшей империи Сталин, будучи наркомом по делам национальностей, сначала действительно занимал менее радикальные позиции, чем Ленин, но потом он идеи Ленина о поддержке республиканских автономий не только поддержал, но и еще и углубил.

В 1922 г. созданные большевиками отдельные советские республики — Российская, Украинская, Белорусская и Закавказская подписали соглашение о создании конфедеративного (а значит – неустойчивого по своей сути) Союза ССР. При этом внутри Российской республики, кроме губерний, коммунистами были созданы еще и автономные национальные области.

А со второй половины 1920-х годов происходило еще и дальнейшее дробление территории бывшей Российской империи на республики. По Конституции 1936 г., когда Сталин был непререкаемым вождём и никакие троцкисты ему уже не мешали, Закавказская республика была поделена еще на три союзные республики — Азербайджанскую, Армянскую и Грузинскую.

А на основе Туркестанской республики и Киргизской автономной республики были созданы союзные республики — Казахская, Киргизская, Таджикская, Туркменская, Узбекская.

Таким образом, если по ленинскому договору 1922 г. только РСФСР, Украинская, Белорусская ССР и ЗСФСР имели легитимную возможность выхода из Союза, то после сталинских преобразований 1936 года таким правом стали обладать аж 11 республик (их стало 15 с 1939 – 1940 годов, когда в состав СССР была включена Прибалтика).
 
При Сталине одно время существовала даже шестнадцатая республика – Карело-Финская. К счастью, она была упразднена Хрущёвым в 1956 г., иначе в 1991 г. Россия потеряла бы и Петрозаводск со всеми прилегающими землями.
 
А после войны Сталин вдобавок сделал еще и членами ООН УССР и БССР, даже создав им собственные министерства иностранных дел (в перестройку ставшие сильными катализаторами сепаратизма).

Не СССР присоединял Карабах, выводя из орбиты Персии. Это сделало руководство Российской империи больше 200 лет назад. А руководство СССР на месте Эриванской, Бакинской и Елизаветпольской губерний создало полунезависимые республики с правом выхода и иноплеменными анклавами внутри себя. Вот они свои советские права законно реализовали и закономерно вцепились друг другу в глотки из-за этих анклавов. В этом плане тут действительно реализация и развитие вполне советской затеи.

В общем, современный конфликт в Карабахе – это лишь очередной случай взрыва одной из политических «бомб», заложенных под единое государство большевиками, помогавшими сокрушить Российскую империю, где множество народов и религий мирно уживались между собой и не могли легально разорвать страну на куски.

Сейчас война в Карабахе рушит пусть неважный и рыхлый, но кое-как устоявшийся порядок СНГ.
 
В результате конфликта оба небольших кавказских государства могут стать еще более зависимыми от глобалистов, хотя суверенитета там и так были крохи. Нет сейчас русского императора, который прежде был третейским судьей Кавказа, и что теперь делать России для урегулирования ситуации, сказать очень сложно.
 
РФ, с одной стороны, категорически не стоит ввязываться в еще одну горячую точку. Но и бросить на самотек ситуацию, при которой может резко усилиться влияние на Закавказье той же Турции и США и возрастёт поток беженцев и оружия в РФ, тоже нельзя.

Зато можно твердо сказать, какие исторические выводы стоит сделать из данного кризиса, имеющего советские корни. Давно пора ликвидировать последствия большевицких экспериментов.

И пора отбросить мифы о гениальной советской национальной политике, на волне которых в органы власти России нередко проникают политические проходимцы левацкого толка. Нет, именно в СССР были созданы условия для тех конфликтов, которые мы сейчас расхлебываем, хотя за последние тридцать лет были допущены и новые просчеты и ошибки.