Кто завышает цены?

После поступления в российские торговые сети товары становятся минимум на треть дороже.

Комментирует экономист Леонид Шипилов: 

– Вопрос о ценах на товары массового спроса, как известно, вопрос социальный, вопрос самочувствия общества, его настроений. Это хорошо прослеживается и в истории российской революции 1917 года…

Проблему сегодняшнего ценообразования в нашей стране еще раз высветили российско-индонезийский форум и фестиваль Индонезии, состоявшиеся 3-6 августа в Москве. Представители индонезийского правительства, посольства и торгпредства отмечали, что росту спроса в России на разнообразную продукцию из их страны могли бы способствовать Торговый дом Индонезии или специализированные (по товарному ассортименту) торговые объекты, так как там не будет чрезмерных торговых наценок. Примерно такие же предложения, и отнюдь не первый год, наряду с Джакартой озвучивают многие другие страны дальнего и ближнего зарубежья. Но чётких ответов российской стороны нет. (Если не считать действующих в РФ крупных национальных торговых объектов Белоруссии, Армении, Азербайджана и Казахстана).

Вместе с тем актуальность и востребованность подобных вариантов развития торговых отношений обусловлены, прежде всего, формированием зон свободной торговли (ЗСТ) РФ и ЕАЭС с этими странами. Напомним, что с 2016 г. такая зона у ЕАЭС/РФ действует с Вьетнамом; проводятся консультации по созданию ЗСТ с блоком АСЕАН, куда входит и Индонезия, а также с Турцией и Ираном, Индией и КНР, Чили и Египтом, с Монголией, Пакистаном, Израилем. Растут объемы и расширяется ассортимент торговли, как с ними, так и многими другими странами Азии, Южной Америки. Словом, с одной стороны, очевиден реальный поворот на Восток российской внешней торговли. Но, с другой, цены на прилавках на продовольственные и другие товары массового потребления из этих стран «зашкаливают» в сравнении с ценой на них в РФ после уплаты ввозных пошлин и оплаты транспортно-складских расходов. В результате эти товары в большинстве своём залёживаются в магазинах. Что, в свою очередь, вынуждает страны и компании-поставщики поднимать перед российскими партнерами ценовой вопрос, вопрос доступности этих товаров для российских потребителей.

Так, на упомянутом индонезийском фестивале, где национальная продукция реализовывалась самими производителями или их дочерними торговыми фирмами, разнообразные продовольственные товары были в полтора, а то и в два раза дешевле, чем в торговых сетях РФ. Схожие ценовые диспропорции были характерны для текстильного ассортимента, товаров кожгалантереи, фармацевтики, бытовой химии, парфюмерной продукции, мебельных и кухонных аксессуаров, керамики, изделий прикладного искусства и т.д. Похожие ценовые аномалии наблюдаются с товарами и из других стран.

Понятно, что национальные торговые объекты, как и объекты того же профиля российских регионов, например, в Москве и Санкт-Петербурге, где высокий потребительский спрос, будут более конкурентоспособными в сравнении с торговыми сетями, поскольку в последних торговые наценки на большинство товаров нередко достигают 40% и более. Сказывается здесь и то обстоятельство, что, по имеющимся данным, производители/поставщики 15-17% выручки от реализации своей продукции оставляют сетям. В качестве своего рода гарантии за место на прилавках. Поэтому эти издержки производители/поставщики вынуждены включать в цену своих товаров, что тоже ведёт к росту цен.

Заметим в этой связи, что доля торговых сетей в общем объеме реализации товаров массового спроса в РФ достигает, по разным оценкам, 65-70%, что, собственно, и порождает ценовой монополизм на российских прилавках. В итоге – сверхзавышенные цены на продовольственные и другие товары широкого потребления, в том числе и индонезийские.  

В то же время сети, особенно в крупных городах, промышленных и курортных центрах РФ, работают по долгосрочным (и продлеваемым) контрактам с поставщиками продукции, в основном, из Северной Америки и Евросоюза. Цены на эту продукцию, хотя и стабильно высокие, но искусно регулируются сетевиками. Чтобы именно ее покупали в первую очередь, цены, к примеру, на рыбопродукты из Гренландии или с Фарерских островов (автономии подсанкционной в РФ Дании) или на турецкие помидоры устанавливаются более приемлемые для покупателя, чем на рыбу из российского Прикаспия, других прикаспийских стран СНГ или на помидоры из российских регионов. А также – на продтовары из развивающихся стран, поставляемые в те же сети не через традиционных, т.е. не через западных, трейдеров.

Обусловлена такая сбытовая и сетеценовая политика, видимо, тем, что подавляющее большинство торговых сетей в РФ либо зарегистрированы на Западе, либо в них преобладают или весомо присутствуют западные акционеры.   Характерно это и для продовольственных торговых сетей. Скажем, в «Магните» доля американского участия – 35% («JPMorgan Chase Bank, N.A.» – 29,94%; «Oppenheimer Funds, Inc» – 5%), а сеть «Метро» – полностью американская («Metro Cash & Carry" - 100%). Сеть «Ашан», как известно, целиком французская. Сеть «Дикси» – более чем наполовину оффшорная (кипрские «Dixy Holding Ltd.» – 51,29%, «Protsvetaniye Holdings Limited» – 6,76%) – так же, как и сеть «Лента» (кипрская «Зоронво холдингс лимитед» – 100%). А страна происхождения сети «О’Кей» – Люксембург (люксембургская АО «О'ОКЕЙ ГРУПП» – 99%). Сеть «БИЛЛА» – германо-австрийская (зарегистрирована в Австрии, принадлежит германской REWE Group).

Таким образом, решать вопросы импортозамещения надо не только в пищепроме и других отраслях промышленности и сельского хозяйства России, но и в системе сбыта продукции.