Стоит ли удивляться, тому, что в России инновационная «трава не растёт», а растут лишь госкорпоративные «деревья в кадках»?

Автор статьи — Эдуард Годик, доктор физико-математических наук, консультант по инновационным технологиям Государство не оставляет попыток построить инновационную экономику, которая действительно очень нужна России. Это подтвердил и VIII Московский международный салон инноваций и инвестиций. Мероприятие прошло торжественно, напомнив Праздник Урожая. Но есть нюанс: руководители науки и промышленности лишь теперь намерены вплотную заняться подготовкой «посевного материала».
Хорошо бы при этом тщательно разобраться с тем, какие же «семена» в России нужно проращивать и какая почва требуется для создания действительно передовой инновационной экономики. А то ведь пока высокое начальство осторожно предлагает считать инновациями «нововведения (не обязательно даже научно-технические)», люди на местах идут дальше. В Калужской области для красоты отчётности, видимо, инновации объединили с туризмом, создав при министерстве экономразвития области общее управление — по инновациям, малому предпринимательству и туризму…

Выживает один из десяти


Частные инвестиции в инновационные проекты на стадии seed (с уровня «семян») даже в развитой рыночной инфраструктуре предельно рисковое дело. Поэтому, например, американские «ангелы», с которыми я работаю, вкладывая в них сотни тысяч долларов, принципиально ориентируются только на прорывные технологии — с потенциальным объёмом мирового рынка в сотни миллионов долларов. (Реальный менеджмент не всегда способен «раскрутить» проект на полную мощность, но это уже другое дело.)

Кроме огромного рынка, прорастающим технологиям необходимы выраженно благоприятные для инновационного предпринимательства законодательные условия; развитая инвестиционная инфраструктура в сочетании с сетью консультативных (экономических и юридических) и производственно-технологических фирм и много другой рыночной инфраструктурной «мелочёвки». И даже в самых тепличных условиях стартовых инновационных фирм должно рождаться очень много, потому что выживет лишь одна из десяти. Зато выжившие создадут тот самый большой рынок и сразу дадут большой экономический эффект, обеспечив экономически заметное инновационное развитие.

Основной инновационный потенциал современной России сегодня составляют «семена» будущих прорывных технологий, которые российская наука, в принципе, всё ещё способна генерировать. Инновационных фирм должно рождаться много, и они должны быть сразу ориентированы на большой рынок. Выживает лишь одна из десяти таких компаний. Зато выжившие дают заметный экономический эффект Но лежат они мёртвым грузом. Объём российского технологического рынка не достигает и процента от мирового (да и этот процент сильно «зашунтирован» бурной добычей и распродажей природных ресурсов), а вместо плодородной рыночной почвы для развития инновационных технологий в России — «песок». В реальной российской экономике инновационное развитие по «весовому коэффициенту» дело даже не «сотое», а много меньше. В такой ситуации здравомыслящий частный инвестор не будет вкладывать деньги в инновации с уровня «семян»: их потеря практически гарантирована.

Не нужно удивляться, что и государственные деньги Российской венчурной компании (РВК) были вложены не в «ростовые» инновационные стартапы, а в менее рисковые (а потому и менее инновационные) средние компании. В настоящей рыночной экономике инновационно перспективные средние компании обычно уже не нуждаются в государственных деньгах, к ним частные инвесторы становятся в очередь.

Сеять лучших


Итак, на частных инвесторов-ангелов в России рассчитывать пока не приходится. А это значит, что государство должно взять на себя тяжесть финансирования инновационных компаний на начальном этапе, критически важном для становления инновационной экономики. Государственными деньгами целесообразно поддержать не венчурные, а инновационные фонды, целевым образом направляя средства на проращивание тщательно отобранных в соответствии мировыми критериями прорывных инновационных технологий.

Важно подчеркнуть, что в современных российских условиях, когда ни инновационных предпринимателей, ни настоящей рыночной инфраструктуры фактически нет, инновационные фонды должны сами активно искать прорывные инновационные проекты. И вероятнее всего их найти в академических институтах или ведущих вузах, через Российский фонд фундаментальных исследований (РФФИ), где несколько лет назад был создан отдел инноваций (теперь управление ориентированных фундаментальных исследований), который специально отбирает и поддерживает инновационно ориентированные фундаментальные исследования.

Проверить на всхожесть
Разумеется, далеко не все прошедшие предварительный отбор проекты будут иметь продолжение. Чтобы принять решение о том, в какие из «семян» стоит инвестировать, их прежде нужно «проверить на всхожесть», то есть провести feasibility study. Это значит:

оценить и «прощупать» обьём рынка, потенциально доступного технологии;
проанализировать её патентоспособность, подать заявку на российский патент, подать заявку в Международное патентное ведомство в Женеве, чтобы «застолбить» на полтора года возможность патентования в передовых странах с развитым рынком;
изготовить демонстрационные макеты и продемонстрировать в действии их преимущества перед мировыми рыночными аналогами на представительных международных технологических форумах, в ведущих фирмах и институтах. Это необходимо, чтобы подтвердить реальность предварительной оценки обьёма мирового рынка.
На это нужно несколько сот тысяч долларов на проект. Таких денег РФФИ не имеет. Вот тут по делу могло бы сработать целевое госфинансирование инноваций через РВК.

Начальный этап проверки «всхожести» инновационных семян целесообразно проводить в самих академических институтах, создавая инновационную фирму (стартап) на базе научной группы (всей или части). Такая фирма сможет использовать приборную и технологическую базу института, получать консультации. Разумеется, за всё это она будет платить институту. При организации госфинансирования подобных инновационных стартапов не зазорно использовать накопленный при социализме опыт хоздоговоров. Схема, напомню, была простой: отраслевые институты, оборонно озадаченные государством, заказывали конкретные НИР институтам Академии наук; хоздоговора давали возможность академическим институтам получить по разнарядке необходимые приборы и штатные ставки, а результаты НИР в виде лабораторных макетов и отчётов передавались отраслевому институту для проведения ОКР. Компания может добиться существенного скачка оценочной стоимости только в одном случае — когда у неё есть реальные шансы захватить миллиардный в долларах рынок. А для этого компания должна позиционировать себя глобально. Беда в том, что в России такой подход сегодня, мягко говоря, не приветствуется Нужно признать, что в целом экономическая эффективность примитивной советской инновационной схемы была небольшой (хотя бы потому, что для исключения риска учёных, как правило, просили воспроизвести тот вариант, который уже успешно сработал у капиталистов). Но для начального этапа — проращивания инноваций с уровня фундаментальной науки — она была достаточно эффективна.

Пустить в мир


Если фирма успешно прошла feasibility study, на её основе можно уверенно создавать настоящую инновационную компанию (конечно, уже за пределами института) и уже в эту компанию привлекать необходимые для ОКР частные инвестиции. Причём привлекать на существенно лучших, чем раньше, условиях, исходя из оценочной стоимости компании в десятки миллионов долларов, ведь риск инвестора значительно снизился.

Сразу оговорюсь, что столь существенного скачка оценочной стоимости компании можно ожидать только в одном случае — когда она имеет реальные шансы захватить миллиардный в долларах рынок. А для этого компания уже на данном этапе должна позиционировать себя глобально. Для российской компании это означает, что она должна привлекать иностранных инвесторов (сохраняя у себя контрольный пакет акций), создавать филиалы в странах с развитым рынком, использовать, если нужно, и иностранный менеджмент. Беда в том, что в России такой подход сегодня, мягко говоря, не приветствуется, тогда как Китай, не в пример нам, вовсю использует эту возможность.

Интересно между тем отметить, что российские фонды инвестируют в средние квазиинновационные компании, исходя из оценочной стоимости в те же несколько миллионов долларов. Однако объём внутреннего рынка, на который, как правило, нацелены эти компании, составляет всего десятки миллионов долларов. Это значит, что фонды, стараясь минимизировать риск, закладывают себе очень небольшую норму прибыли. Может, и оправданно при работе со специфическим российским инвестором, но какая уж тут инновационная экономика...

Что мешает росту


В вышеизложенной схеме развития инновационного потенциала решающая роль принадлежит государству. Оно декларировало стремление строить инновационную экономику. Но оно должно измениться, чтобы реализовать это стремление. К науке и экономике в России спустя 20 лет после крушения социализма всё ещё подходят с позиций государственных организаторов промышленности. Наш масштаб —Космос, Атом, Нано — как минимум, госкорпорация, а с таких высот трудно разглядеть «мелкие» проблемы, критически важные для прорастания инновационной экономики. Между тем новая технологическая цивилизация, проникающая во все возможные ниши индустриальной инфраструктуры, не может быть создана командным способом. Она может только прорасти снизу, с уровня науки, и ей нужны, прежде всего, максимально благоприятные условия для малого инновационного предпринимательства, также необходима развитая рыночная инфраструктура, чего в России пока нет.

Не хватает в России и ключевых для дела людей — инновационных предпринимателей. Среди учёных их практически нет, научная среда их принципиально отторгает. Государственными деньгами было бы целесообразно поддержать не венчурные, а инновационные фонды, целевым образом направляя средства на проращивание тщательно отобранных по мировым критериям прорывных инновационных технологий В этом смысле предлагаемая выше схема начального проращивания «семян» в породившей их научной группе, формально похожая на работу по хоздоговорам, но без конкретного индустриального заказчика, выглядит оптимальной. Молодые более адаптивные научные сотрудники могут при этом «схватить интерес» к раскрутке научной находки до уровня, заметного в масштабах мировой цивилизации.

Главное же, несмотря на обьявленную нацеленность государства на развитие инновационной экономики, не созданы и не закреплены законодательно более благоприятные условия для инновационного предпринимательства по сравнению с нехитрым выкачиванием природных ресурсов. Естественно, что в такой ситуации предприниматели и не смотрят в сторону инновационных компаний, деньги РВК уходят в менее рисковые, зато и менее перспективные компании, инновационные фонды не выстраиваются в очередь в РФФИ за «семенами», а РФФИ (вполне в рамках всей этой логики) по уставу не имеет права заниматься коммерциализацией проинвестированных разработок... Стоит ли удивляться, что в России инновационная «трава не растёт», а лишь госкорпоративные «деревья в кадках»?

В заключение я хотел бы почеркнуть, что наука, в том числе как источник инноваций, сильна своим интеллектуальным потенциалом, но абсолютно беззащитна перед силой государства, от которого всецело зависит. При социализме неслабое государство это понимало и достаточно разумно науку использовало. В последние годы, когда вследствие примитивизации экономики наука оказалась не у дел, она приспособилась не затрагивать темы, неудобные государству. Это ещё больше ослабляет и экономику и государство.

Вот недавно, учёные-экономисты осмелились высказать своё профессиональное мнение о путях развития экономики в России. Хорошо бы государству к нему прислушаться…



Автор статьи — Эдуард Годик, доктор физико-математических наук, консультант по инновационным технологиям
Электронное издание «НАУКА И ТЕХНОЛОГИИ РОССИИ – STRF.ru»