Финансовый кризис и повышение стоимости денег явились необходимым холодным душем на разгоряченные головы распильщиков государственного бюджета. Если бы их не было, их стоило было придумать. Кризис — это уникальное окно возможностей для диверсификации развития отечественной экономики и очень жаль, что оно используется не в полной мере.

Минимум дважды, банком HSBC и Программой ООН по окружающей среде (UNEP), проводился анализ структуры госпакетов помощи. В России на так называемую «зеленую» составляющую пошло 0% помощи, хотя Минэкономразвития утверждало, что затраты на повышение энергоэффективности в госпакете помощи российскому бизнесу составили порядка 10%. А в Южной Корее — 80%, в Китае — около 40%, в остальных развитых странах OECD — в среднем 15% государственной помощи специально вкладывалось в так называемые «зеленые» пакеты. «Зеленые пакеты» в перспективе должны способствовать развитию новых, перспективных направлений экономики и ее диверсификации, возобновлению нового «умного» экономического развития, повышению конкурентоспособности национальной экономики и составляющих ее компаний…. Ну а мы пустили бюджетные деньги на латание дыр и финансирование агонии неконкурентоспособных компаний и производств.

ДЕДОВСКИЙ МЕТОД

Экологический кризис и кризис финансовый обладают общей или, по крайней мере, очень сходной природой. В тучные годы создавалось все больше финансовых инструментов, которые заменяли деньги, и перекладывали риски с банков… В случае экологии крупные компании, в нашем случае – «Русал», «Норильский никель» и другие – перекладывают так называемые экологические экстерналии (externalities), то есть неоплачиваемые корпорациями внешние экологические воздействия, на саму природу и, соответственно, на ни в чем неповинных граждан и компании мелкого и среднего бизнеса, которые не обладают весом и политическими возможностями впиаривать президенту и премьер-министру интересы своего конкретного бизнеса под видом интересов общества или бизнеса в целом. То есть крупные игроки занимали позицию «после нас – хоть потоп». И продолжали играть по старым, проверенным правилам. Это – модель кризиса. Как это аукнется в перспективе? Тяжело.

Один из наглядных примеров – ситуация с нашей гидроэнергетикой. В мире, практически, за рядом понятных исключений (Китай) перестали строить большие плотины на равнинных реках, потому что вся затапливаемая территория кому-то принадлежит – обществу и каким-то компаниям – лесопромышленным, рыболовецким, сельскохозяйственным. Но под давлением наших корпораций в Минэнерго продолжают придерживаться совершенно типичного советского социалистического стиля мышления, когда схема размещения новой генерации составляется не на основе анализа трендов динамики энергопотребления, а в соответствие с классической стратегией «от достигнутого».

Когда в октябре я был в Санкт-Петербурге на лесопромышленном конгрессе, то его участники переживали, что при строительстве Богучанской ГЭС в ложе будущего водохранилища на территории Иркутской области никто не собирается цивилизовано сводить лес. Будут повторять ту вакханалию и издевательство, которое было 35 лет назад на строительстве Саяно-Шушенской ГЭС. Иркутскую область просто «забыли» включить в указ президента Российской Федерации «О мерах по социально-экономическому развитию Красноярского края, Таймырского (Долгано-Ненецкого) и Эвенкийского автономных округов» от 12.04.3005 № 413, поэтому компании, которые работают с лесом на этой территории, в частности, лесопромышленную корпорацию «Группа Илим», в этот процесс не вовлекают. Следует отметить, что капитализация группы «Илим» должна превышать 2 млрд долларов, то есть около 10% капитализации «Русала», а сама компания является крупнейшей корпорацией лесопромышленного сектора страны.

Фактически, отношение к чуть менее крупному бизнесу ничуть не лучше, чем к местным жителям, которые к их несчастью оказались на пути якобы госинтересов, а в реальности – корпорации «Русал». Так, при строительстве Богучанской ГЭС, Минэкономразвития руководствуется утвержденным проектом 1979 года (!!!), а Иркутская область до сих пор не включена в нормативный правовой акт по подготовке зоны затопления водохранилища Богучанской ГЭС. Соответственно, отсутствует нормативный правовой акт, устанавливающий расходное обязательство по мероприятиям подготовки зоны затопления водохранилища на территории Иркутской области, включая переселение граждан из зоны затопления. В связи с этим финансирование за счет областного бюджета мероприятий по подготовке зоны затопления водохранилища Богучанской ГЭС на территории Иркутской области невозможно, а зарезервированные средства федерального бюджета на 2010 составляют менее четверти всех утвержденных необходимых затрат.

Кроме того, даже если вам в качестве компенсации за изъятую в ходе реализации инфраструктурного проекта собственность выплачивают его балансовую стоимость или, например, строят в другом месте новый дом, никто не будет компенсировать вам потерю ваших экономических преимуществ – близость к природным ресурсам (например, берегу моря) или к работе. В Сочи почему такой крик стоит? Потому что отселяют людей, которые все сбережения вложили в строительство своих собственных домов, которые весь курортный сезон функционируют как мини-гостиницы. Чем они будут заниматься там, где им строится «компенсирующее жилье»? Себя продавать?

Мы обратились к крупнейшим государственным банкам Российской Федерации, чтобы объяснить им, что если никто не будет учитывать интересы мелких и средних собственников при строительстве Богучанской ГЭС, то лес уйдет под воду, «Илим» останется без сырьевой базы, а люди – без жилья, и это будут финансовые риски самих госбанков. Рассчитываем, что Сбербанк и ВЭБ нас услышат.

Наши энергетики не очень стремятся заниматься повышением энергоэффективности и надежности существующей генерации. В свое время гидроэнергетики продавили отмену любых экологических ограничений на строительство новых ГЭС. В результате, для сверхкрупного бизнеса и энергетиков созданы условия, при которых экстерналии (externalities) – внешнее, не оплачиваемое и не учитываемое рыночными ценами воздействие на природу – никак и нигде не учитывается в стоимости электроэнергии. И «РусГидро» до последнего момента продолжала продавливать Эвенкийскую ГЭС вместо того, чтобы вкладываться в ремонт и повышение надежности Саяно-Шушенской ГЭС, аварии на которой начались в мае 1979 года – через полгода после того, как был поставлен под промышленную нагрузку первый гидроагрегат. Конечно, при новом строительстве можно «распилить» гораздо больший бюджет, чем при ремонте и модификации!

Обидно и то, что не мы первые наступаем на эти грабли. 10 лет назад вышел отчет Всемирной комиссии по плотинам, созданной по инициативе Всемирного банка. Целью подготовки доклада было выявление, описание и, соответственно, снятие подобных проблем и рисков. Всем понятно, как они просчитываются и решаются, но только сейчас в ходе диалога с «РусГидро» мы полностью издали это авторитетное обобщение мирового опыта, где уже были наломаны и осмыслены все наши «дрова». К сожалению, на практике в настоящее время в Российской Федерации никто их всерьез не учитывал и, судя по всему, пока учитывать и не собирается.

КРИЗИС ВО БЛАГО

Советская экстенсивная экономическая модель укрепилась в наших умах крепко-накрепко. Возьмем, к примеру, автодорожное строительство. Еще год назад, хотя всем было понятно, что наступили нелегкие времена и никаких бюджетных вливаний в прежнем объеме уже не будет, малограмотные эксперты на «Лесопромышленном форуме» продолжали агитировать, что в тех регионах, где дорог совсем мало, надо выделять как можно больше бюджетных денег на их строительство. При этом, естественно, оперировали валовыми показателями недоиспользуемых запасов древесины, но ни разу не упомянули, например, про показатели плотности населения. Но ведь, допустим, мы потратим весь федеральный бюджет и покроем сетью дорог всю Якутию, кому от этого станет легче? Мы почему-то забываем, что даже в ЦФО плотность дорог почти на порядок меньше, чем в Европе. Может быть, коли мы уж ведем разговор об экономической эффективности государственных инвестиций, нам стоит вкладывать деньги в строительство дорог в старых освоенных регионах, где каждый рубль госинвестиций будет способствовать не только повышению эффективности использования лесных комплексов, но и экономической эффективности сельского хозяйства, рекреации и развития туризма… И вообще, создаст возможность жить и ездить цивилизованно по освоенным и наиболее плотно населенным регионам России.

Кризис сделал деньги дорогими, что, по моему мнению, – к лучшему. Сейчас есть надежда на то, что возрождение экономически неэффективных и экологически неблагоприятных проектов ГЭС, спроектированных в последние десятилетия существования СССР, будет похоронено. Хотя еще совсем недавно с папок с этими проектами срочно сдували пыль и, потрясая ими, пытались пролоббировать выделение бюджетных средств и получение проектного финансирования в госбанках на их реализацию… После катастрофы на Саяно-Шушенской ГЭС была пересмотрена энергетическая стратегия, сейчас пересматривается финальная схема размещения новой генерации. Конечно, она неидеальна, и главный ее недостаток в том, что она составлена без диалога и учета мнения независимых НПО, экспертов и государственной экологической экспертизы. Схема размещения новой генерации – это очередной компромисс между губернаторами, которые хотят получить деньги из бюджета, и строителями, которые хотят их освоить. К сожалению, нет оценки независимых экспертов, карьерно не вовлеченных в освоение средств бюджета, которые могли бы адекватно учесть фактор повышения энергоэффективности экономики страны, чему правительство и президент, казалось бы, уделяют все больше внимания.

ЭКОЛОГИЧЕСКАЯ ПЛАНКА

И все-таки очень большие средства бюджета по-прежнему тратятся впустую или малоэффективно. Даем деньги «АвтоВАЗу» и схожим производствам, делая вид, что решаем социальную проблему, и чтобы якобы помочь, снижаем экологические стандарты или переносим на более поздний срок введение современных экологических требований. Под предлогами «облегчения» жизни перенесли сроки внедрения 95% утилизации попутных газов, отодвинули на 2 года внедрение стандартов «Евро 4». Но без «зеленого» пакета мы не работаем на повышение конкурентоспособности этих компаний, и соответственно, своей экономики…., мы просто финансируем агонию. Убежден, что не стоит самих себя обманывать – социально чувствительные проблемы, в том числе – моногородов, нужно решать по другому, не снижая конкурентоспособность всей экономики в целом.

С кем будет конкурировать «АвтоВАЗ» в 2012 году? С третьим поколением гибридов Toyota и Honda или первым Nissan, у которого в массовой модели не будет бензобака? С индийской «Тата-Нано», которая с 2008 года соответствует стандарту «Евро-4» и стоит вдвое меньше ВАЗовской «классики»? Государство постоянно услужливо прогибается перед владельцами постсоветских неэффективных бизнесов, которые никогда не смогут расплатиться с долгами. С момента залоговых аукционов прошло 13 лет, 7 из которых пришлись на период экономического роста, достаточно дешевых и «длинных» кредитных ресурсов. То есть у тех, кто способен научиться по современному управлять крупным экологически значимым бизнесом и внедрять современные экологические стандарты, такая возможность была. Вместо этого владельцы этих производств предпочитали отъедаться в тучные годы, а теперь кричат: «Дайте еще!». Нельзя, они угробят экономику, как советские компьютеры. Они неэффективны, ведь они лоббируют снижение экологических требований в то время, когда мир идет все дальше и дальше. Мы снижаем планку и теряем конкурентоспособность. Не нужно спасать неэффективных собственников. Обеспечить сохранение рабочих мест можно и нужно, сформулировав современные экологические требования и стандарты, и дать возможность для прихода таких собственников, которые будут способны создать соответствующие этим стандартам современные производства.

От любого решения, принятого в интересах общества, какие-то бизнесы проигрывают, а какие-то – выигрывают. Мне кажется, что для человечества будет лучше, если проигрывать будут неконкурентоспособные бизнесы, использующие отсталые и экологически «грязные» технологии, а выигрывать будут те бизнесы, которые смогут получать временное конкурентное преимущество за счет использования более экологически чистых технологий, соответствующих более высоким экологическим стандартам.

 

Евгений Шварц, Slon.ru