altДеньги на преобразования в стране пока еще есть

Нынешнюю экономическую, а точнее, социально-экономическую модель действительно надо менять, но кто это будет делать, и в каком направлении? Смею утверждать: без академической науки, которую игнорировали команда Гайдара-Чубайса и до сих пор игнорируют их последователи, эту задачу не решить.

Премьер Владимир Путин в феврале встретился с группой экономистов во главе с ректором Российской академии народного хозяйства и государственной службы при президенте РФ Владимиром Мау и ректором Государственного университета – Высшая школа экономики (ГУ-ВШЭ) Ярославом Кузьминовым. Напомню, что Мау - это ближайший сподвижник Егора Гайдара и Анатолия Чубайса, а Кузьминов (супруг министра экономики Э. Набиуллиной) возглавляет учебно-исследовательское заведение, научным руководителем которого является известный «либеральный гуру», президент фонда «Либеральная миссия», бывший ельцинский министр экономики, до сих пор популяризирующий «заслуги» наших радикально-либеральных реформаторов, профессор Евгений Ясин. На этой встрече речь шла о создании экспертного совета во главе с Мау. Как заявил премьер, «нужно искать более эффективные модели, более гибкие решения, повышать отдачу от бюджетных инвестиций и программ. Ход проводимой экспертной работы мы будем рассматривать ежеквартально на заседаниях правительства». Эту работу он связал с предстоящими парламентскими и президентскими выборами.

А тремя днями позже на VIII Красноярском экономическом форуме выступил вице-премьер, министр финансов Алексей Кудрин, который, как считают эксперты, и определяет либеральный экономический курс государства. К удивлению присутствующих, он заявил, что «мы должны продемонстрировать, что хотим отказаться от модели, которая была до кризиса, от которой, думаю, многие здесь хотели бы отказаться. Новую модель и политику нам еще предстоит выработать, сформировать». Ссылаясь на известные положения президента Дмитрия Медведева насчет «четырех и» и «свобода лучше несвободы», Кудрин в то же время подчеркнул, что «в этом вопросе нам еще многое нужно пройти, поскольку вопросы, связанные с посткризисной экономической политикой, будут решаться в период, когда нам предстоят парламентские выборы. А в следующем нам предстоят президентские выборы».

Сказано не очень ясно, но понятно тем, кто знаком с высказанными Я. Кузьминовым мыслями в ходе встречи с премьером Путиным. А он сказал, что ускорению экономического развития мешают социальные обязательства государства перед гражданами, и что именно поэтому мы проигрываем в темпах роста странам БРИК. Путин его в этом не поддержал, а либеральные экономисты с ним согласились, оговорив, однако, что этого нельзя делать перед общенациональными выборами. А потом, стало быть, будет можно?

Опыт показывает: не имея научно обоснованной и социально ориентированной модели реформ, страна не только не идет вперед, но и не удерживает завоеванные в советские годы позиции. Приведу данные исследования «Долгосрочный научно-технический прогноз Российской Федерации: итоги». Оно готовилось в течение двух лет огромным числом специалистов самого высокого уровня под эгидой Министерства образования и науки РФ. Что выявило это исследование?

Глубокое отставание России в научно-техническом прогрессе от передовых стран, а также наиболее продвинутых бывших колоний и даже бывших «братьев по социализму». Только 10 % российских производств более или менее отвечают современному уровню. В передовых странах за счет человеческого капитала формируется ВВП от 50 до 90 %. И это находит отражение в структуре их экспорта. Так, на мировом рынке наукоемкой продукции доля США составляет 36%, Японии - 30%, Германии - 17%, России - 0,3%, а доля этой продукции в экспорте Китая - 22,4%, Южной Кореи -34,4%, Венгрии- 25,2%, а России - около 4-5%.

Особенно болезненно воспринимаются сравнительные данные по России и Китаю, которому, как известно, мы помогали создавать экономическую и научно-техническую базу почти с нуля. Так, экспорт высокотехнологичной продукции у нас в 42 раза меньше, чем у Китая.

В КНР темпы роста расходов на науку в последние годы чуть ли не в два раза выше темпов роста ВВП (доходя до 20% в год), а в России финансирование науки составляет только 41,8 % от уровня 1991 года.

Позиции России в научно-технической сфере с каждым годом все больше ослабевают, что хорошо видно на примере того, какой процент предприятий занимаются нововведениями. Если в ФРГ это 73 %, в Ирландии – 61, Бельгии – 58, Эстонии - 47, Чехии – 41 %, то в России всего лишь 9,4 %.

Однако приведу слова министра Андрея Фурсенко, которые он произнес, закрывая дискуссию по указанному документу: «Картину получили. Результаты неприятны. Ощущение весьма некомфортное, но это диагноз, без которого лечение невозможно». Этот документ был подготовлен в самый канун кризиса, но с тех пор ситуация изменилась только в худшую сторону, что признал в указанном выступлении и А. Кудрин.

Какие еще у нас есть центры, которые претендуют на то, чтобы их программы проводила в жизнь власть? Это Центр стратегических разработок, учрежденный сторонниками Гайдара-Чубайса. Он дал нам экономическую политику нулевых годов, когда, как говорит академик Леонид Абалкин, «доход, полученный от продажи сырья, все эти годы уходил на Запад, поддерживая зарубежную экономику. Мы не пустили заработанные на экспорте нефти и газа средства на развитие железных дорог или автотранспорта. Не создали условий, в которых иностранцы (да и свои компании) перестанут бояться вкладываться в новые проекты на нашей территории. Много проблем у малого бизнеса. Его душат».

Это ГУ-ВШЭ. Но его научный руководитель Е. Ясин был и остается сторонником продолжения следования предписаниям «Вашингтонского консенсуса» («ВК»). Напомню, что это созданный в вашингтонском Институте международной экономики документ из десяти пунктов, основанный на теории рыночного фундаментализма Милтона Фридмена. Предписания «ВК» хорошо вписывались в стратегию Вашингтона лишить постсоветскую Россию промышленного и научно-технического потенциала и низвести ее до поставщика сырья странам Запада. Наши радикал-либералы послушно следовали предписаниям из Вашингтона, в то время все быстро растущие страны с переходной экономикой (Южная Корея (РК), Тайвань и др.) их отвергли. И это стало для нас катастрофой. (Нобелевский лауреат по экономике Джозеф Стиглиц подсчитал, что если бы РК последовала предписаниям «ВК», то развивалась бы в три раза медленнее.) Директор Института экономики РАН, член-корреспондент РАН Руслан Гринберг, отвечая на вопрос, в чем причина упадка экономики России, сказал: «Настоящая причина одна – инфантильно-провинциальная философия рыночного фундаментализма, овладевшая властными российскими кругами, твердо усвоившими одно: рынок сам все отрегулирует. Он и отрегулировал: все, что не обещало немедленного обогащения, оказалось закрыто или заброшено».

В последние годы в качестве разработчика стратегии развития страны заявил о себе Институт современного развития во главе с близким нашему либеральному крылу вице-президентом РСПП Игорем Юргенсом.

Однако подготовленный ИНСОР доклад «Россия ХХI века: образ желаемого завтра» за подписью председателя правления, то есть Юргенса, и члена правления известного экономиста Евгения Гонтмахера вызвал резкую критику в научных и деловых кругах. Удивила и сама методология доклада. Его авторы отталкиваются не от актуальных проблем, которые стране предстоит решать на пути модернизации, а от того прекрасного завтра, к которому следует стремиться. Причем это завтра на деле есть сегодняшний день стран Запада, которым они сами недовольны и не скрывают этого. Даже в правых партиях заговорили о необходимости «нового капитализма».

Разъясняя направленность своего доклада, его авторы фактически отрицают возможность модернизации в условиях современной России. Вот, например, что сказал Е. Гонтмахер: «Модернизация сейчас, в условиях несвободы, в принципе нереализуема… Модернизация, начавшись в политике и распространившись на повседневные практики, откроет возможности свободной самореализации наиболее активных и продуктивных категорий граждан, привлечения массовых инвестиций в виде умов и рук. От политики к экономике и наоборот».

Какая оторванность от жизни! Нет понимания того, что идея демократии пока не стала основной ценностью для большинства россиян, живущих в бедности, думающих прежде всего о том, как свести концы с концами. Они даже модернизацию понимают как борьбу с коррупцией, криминалом, бюрократическим произволом, социальной несправедливостью. Это не значит, что не нужно менять заскорузлую политическую систему, сковывающую нормальное развитие страны, или отказаться от борьбы за демократию. Это весьма чревато для судьбы страны! Просто надо ставить выполнимые на данном этапе задачи.

А вот теперь и соратник Гайдара Владимир Мау будет направлять работу экспертного совета. Весьма любопытен и его ответ на слова ведущей «Эхо Москвы», что экспертному сообществу трудно достучаться до властей. Это-де заблуждение, и он называет экспертное сообщество в лице небольшого сегмента экономистов-либералов из Института экономической политики имени Гайдара, ГУ-ВШЭ и руководимой самим Мау Академии народного хозяйства. Многоопытный же академик Л. Абалкин считает, что разработкой концепции экономического развития «должны заниматься ученые самой разной специализации. Потом их идеи надо еще обсудить в академических институтах, крупнейших вузах, с представителями РСПП (Российский союз промышленников и предпринимателей. – А.К.), ТПП (Торгово-промышленная палата – А.К.) и других общественных организаций в регионах... Но у нас зачастую все происходит иначе. Чиновники пишут государственные программы и потом сами же контролируют их исполнение».

Что же предлагает академическая наука?

Хочу сразу же оговориться. Стопроцентного совпадения взглядов ученых на модернизацию нет и быть не может. Однако в обобщенном виде их позицию передать можно. Причем речь пойдет не только об ученых РАН, но и о близких им по взглядам ученым и специалистам за ее рамками.

Первое. Модернизацию надо начинать в условиях той политической системы, которая есть на данный момент. Строительству инновационной экономики должна предшествовать или идти одновременно с ним реиндустриализация.

Без развитой промышленности инновации не найдут широкого применения в России и будут уходить в развитые страны. Будут уезжать туда и талантливые ученые, что уже сейчас имеет место.

Притом что только в условиях индустриальной страны можно сформировать человеческий ресурс для инновационной экономики.

Второе. Роль государства в процессе модернизации, особенно на начальных стадиях, очень велика. Это универсальная закономерность. Крупнейший наш ученый и специалист по странам переходного периода академик РАН Европейской академии, президент Новой экономической ассоциации Виктор Полтерович подчеркивает: «На стадии догоняющего развития государство должно вмешиваться в экономический процесс в большей мере, нежели в развитой экономике. Но определенным образом – всячески вовлекая в сферу своей деятельности частный сектор и общество… Чрезмерное вмешательство, в частности, необоснованное создание госкорпораций наносит вред».

Третье. Необходимы промышленная политика и индикативный план развития. Поскольку наши экономические власти как черт ладана боятся самого слова «план», то приведу слова В. Полтеровича на этот счет, хотя он и предпочитает употреблять термин «интерактивное планирование».

Интерактивное планирование, говорит он, принципиально отличается от советского, навязываемого сверху. Оно означает согласование на основе взаимных интересов позиций между властью, бизнесом и обществом.

Государство при этом берет на себя обязательства всячески содействовать бизнесу и гарантировать интересы рабочих коллективов. «Интерактивное планирование, - подчеркивает Полтерович, – важный инструмент догоняющего развития... Пройдет лет 20, и необходимость в интерактивном планировании отпадет. Именно так происходило во Франции, на родине индикативного планирования, в Японии и других странах».

Четвертое. Как бы ни важна была роль малого и среднего бизнеса, но без крупных предприятий невозможно построить современную экономику. «Сейчас много говорится о роли малых и средних предприятий.- говорит Полтерович.- Но, к сожалению, в ближайшее время «прорыв» в этом направлении маловероятен. До тех пор, пока Россия сильно отстает от Запада, решающую роль у нас будут играть крупные корпорации, на стадии заимствования они более эффективны – об этом свидетельствует и накопленный опыт, и теория. Отставшая экономика не в состоянии использовать самые передовые технологии и передовые институты. Заимствовать нужно те технологии, которые мы сумеем освоить в данный момент и с помощью которых сможем пойти вперед. Это не означает, что не надо поддерживать малые фирмы».

Пятое. Науку и научно-техническую инфраструктуру надо возрождать, даже если на первых порах модернизации ее востребованность все еще сырьевой по преимуществу экономикой и не будет велика.

Как сказал академик РАН Владимир Захаров, без науки «неспособная идти в ногу с техническим прогрессом страна станет беспомощной в военном отношении. Через десять-пятнадцать лет произведенное нами оружие будет относиться к будущим стандартам, как арбалет к автомату».

Это, конечно, не сама модель, а принципы ее построения, но без этого нельзя создать работающую программу социально-экономического развития с указанием всех параметров, как это делалось и/или ныне делается в планах развития Японии, Индии, Китая, других стран.

N.B. Во властных кругах ходит такая мысль, что при бюджетном дефиците с модернизацией можно и повременить. Очень опасно! Специалисты говорят, что модернизационный потенциал страны будет исчерпан через 5-7 лет, несырьевую же экономику не построить быстрее, чем за 20 лет. А «нефтяная эра» кончится максимум через 10-15 лет. За счет чего будем жить? Из этого и надо исходить. На деле деньги на модернизацию в стране есть, только они расходуются не по назначению. И тут многое зависит от инициатора модернизации президента Дмитрия Медведева.

Кива Алексей Васильевич - доктор исторических наук, главный научный сотрудник Института востоковедения РАН, политолог, публицист.

Автор: Алексей Кива
Источник: stoletie.ru