Похоже,  русский фактор  становится причиной охлаждения, казалось бы верного до евразийского гроба, властвующего в Казахстане тюркоязычного «титульного меньшинства»  к русскоязычным. Последних там больше половины -  русские, малороссы, немцы, прочие, даже свои, кочевого племени потомки, давно сменившие домру на балалайку. Русский фактор промышленного севера, умелое руководство первого президента (похоже, с пожизненным уклоном) помогли этой обширной азиатской стране стать на европейский путь развития.

Однако Назарбаев – это властная вершина, да основание её – степные, по ментальности, баи жузов (то есть орд). Они, ходят слухи, вспомнили, что великая казахская общность на спирали истории не прошла ещё стадию султаната.  Небходимо, зреет мысль в Астане, куда переселились  начальники Старшего жуза, и по кочевьям Среднего и Младшего жузов, вернуться к той стадии, только  европейские материальные приобретения  из рук не выпускать.  А коль в султанате султаном может быть только свой, какой-нибудь бай Назар, если не найдётся Чингизида, то и подданные Орды должны стать идеологическими казахами. Русский язык в этом помеха, мыслящие на нём быстро докопаются до дна. Попроще бы инструмент (нет, я ни в коей мере не намекаю на бедность речи хозяев приаральских степей! Она по-степному богата, однако, вложенная в уста русского человека, лишит его национального самосознания).   

Как-то группа депутатов парламента (или курултая, не вспомню) набросилась на норму Конституции РК об употреблении русского языка наравне с казахским.  Симптоматично, грядёт изменение конституции, и не зря зашевелились национально озабоченные. Это только цветики, цветочки распустятся впереди. В стране, где почти три пятых – казахи, 80% населения общаются на русском языке. Удовлетворительно изучать казахский нет возможности из-за  недостатка учебников, методической литературы, самих учителей, в конце концов,  по нежеланию переходить с высшего уровня образованности на низший. При всём том всё чаще в разных местах страны делопроизводство переводят исключительно на казахский язык. Набирает силу директивное его внедрение, одновременно исключающее употребление «официального» русского, то есть  имеет место явная дерусификация, расчищающая властный уровень  для «своих». Такой «обгон» может привести к онемению, к оглуплению гражданского общества. Уже сейчас только 8% учеников казахстанских школ обладают удовлетворительной грамотностью по русскому языку, который в обиходе здесь вне конкуренции.

Продолжим нашу экскурсию по бывшим республикам Страны Советов.  Мы видим на новых суверенных подмостках схожие варианты драмы национального культурного подъёма, который почти повсюду почему-то именуются возрождением, хотя возрождать нечего. Всё национальное в сфере культуры зародилось и достигло высшей точки развития в общем государстве; и всяк сущие в нём языки  были услышаны далеко за пределами их возникновения, а многие тогда же  обрели письменность.  Ставят эти действа разные режиссёры согласно своим способностям, возможностям, подручным средствам, но единые в страстном хотении приглушить до невнятного шёпота  все духовные явления русскости, в первую очередь  язык, их озвучивающий.  «Играющие режиссёры» и есть те самые  национально озабоченные лица, неуёмные и  неукротимые; те самые, подмеченные князем Трубецким  узкие и фанатичные политики от культуры, краевые шовинисты. Их повсюду легионы, и все они видят в русском языке страшное стратегическое оружие, вроде ядерных ракет, не желая помнить, что именно эти «ракеты» вывели народы России, потом СССР  если не на земную орбиту, то на обозрение  издалека.  Очень желательно некоторым из них  за короткий исторический срок (нет,  прямо сейчас, немедленно!) стать на голову выше соседей и на русского смотреть сверху вниз с высот европейской (непременно европейской!) цивилизованности; а случится удача – вымахать на десять голов. Но понимают же фавориты вертикальной гонки,   что иной возможности возвысится, как унизить всё русское, в первую очередь русский язык, у них  нет. А посему  не стесняются в выборе средств. Нас возмущает латвийская модель  дерусификации, измена Грузии с дядей Сэмом, точнее, с его кошельком; казахское  лукавство,   переходящее в коварство; ненадёжность «средних азиатов», прозрачные намерения белорусского «батьки» взять как можно больше за дружбу. Но особо сложное чувство вызывают  действия «померанчевой» Галиции, особой территории Украины. В этом чувстве наши обида и раздражение замешаны на  брезгливой жалости, как к убогому, неполноценному субъекту, ведущему себя с вызовом, агрессивно, не проявляя ни малейшей признательности к тем, кто поднял его из исторического ничтожества. Именно там была озвучена тоска национально озабоченных  о возвышении на десять голов, определён злейший враг культурного видродження  и якобы основное средство подавления многострадальной мовы – русский язык. Не только в печати, также на шумных виче  начала 90-х годов. Территория злобы гораздо шире…

Когда просвещённый мир отмечал культурными мероприятиями, возведением статуй и памятных знаков 200-летие Пушкина, именно в эти дни (подгадали: не раньше, не позже!) городские власти Ивано-Франковска  имя великого мастера русского слова на одной из улиц города заменяют именем неосторожного автолюбителя Черновола.  Однако спустя несколько лет Львов в «изысканной деруссификации» вырывается далеко вперёд и до сих пор сохраняет пальму первенства. Посудите сами:

Первый «Год России» здесь, на холмистом правобережье Полтвы, этого местного Кастальского ручья поэтического вдохновения, спрятанного в канализационную трубу,  отмечают демонстрацией национально озабоченных  служителей искусства и литературы, ведомых поэтом Игорем Калинцем. Участники шествия перегружены  русскими книжками и бутылками из-под водки (заметьте, пустыми; содержимое использовано). Всё это сваливается на террасе перед Русским культурным центром; появляется плакат с разъяснением, что ассорти из москальских книг и водочной тары символизирует русское культурное наследие изгнанных оккупантов. Звучат гневные речи. На мове, разумеется. Она теперь свободна от гнёта русской книжки, от русской культуры, названной предшественником  нынешних русофобов шматом гнилой ковбасы. Когда мытци  (творческие личности) расходятся,  молча внимавшая им толпа, оживившись, начинает разбирать книги (а кое-кто собирать бутылки). Одна пожилая женщина, из местных, радостно вскрикивает, выбрав из рукотворной горки медицинский справочник: «Ой, я цю книжку довго шукала!».  

Проходит  несколько месяцев, опять июнь; в ночь на день рождения Пушкина его гипсовый бюст, установленный в нише у входа в Русский Дом, разбит вдребезги неизвестными. Тогда появилась возможность прогнозировать: ближайшей зимой намечена мировая дистанция – стартует «Год русского языка». Бщественность гадает: чем на этот раз отличится  «столыця украинського вызволэння»?  Что, уже отличилась!?  Освежим память.  В историческом культурном центре   карпатского региона с благословения властей были развешены красочные плакаты: бородатый, нечесаный мужик, с поллитровкой, с кем-то в задушевной беседе  на тему русского языка приходит к выводу, что на русском не матерятся, на нём так разговаривают.  Что ж, прав доцент из Дрогобыча А. Труханенко, отметивший способность родной нам речи осваивать любую лексику, в том числе ненормативную. И прекрасно обходиться без неё, подтверждает вся великая русская литература.  

На последний выпад национально озабоченных  львовского образца  можно было бы ответить более обстоятельно. Только с кем вступать в дискуссию? Те, кто умозрительно вымахал выше на десять голов, в ирреальных  заоблачных высотах  теряют способность слышать.  Да и мы не принижены, не унижены. Мы на своём реальном фундаменте, на высоте, выделенной нам историей и нами покорённой без унижения иноязычных.

 

Сергей Сокуров для Sozidatel.org