В нашем жизненном укладе сталинской эпохи было не столько того социализма, о котором мечтал Маркс, сколько традиционного русского подхода к устройству народной жизни, состоящего, как отмечал Солоневич, в «организации единства во имя общего блага» («Народная монархия») – то есть, в подчинении частных интересов отдельных людей общенародным задачам. Это, в свою очередь, приближало поведение наших людей к христианскому нравственному требованию (с той только разницей, что у подлинных христиан отказ от эгоистических поведенческих принципов является свободным и исходит от самого человека, а не навязывается ему извне государством).

В качестве иллюстрации к сказанному можно вспомнить знаменитый советский фильм «Место встречи изменить нельзя», тот его эпизод, где капитан милиции Глеб Жеглов, бывший во многом воплощением стиля сталинского времени, говорил, изобличая одного из своих коллег, который предал своих товарищей, испугавшись пистолета преступника: «Ты, когда пистолет он на тебя навел, не про долг свой думал, не про товарищей своих убитых, а про пятьдесят тысяч выигранных, да про домик в Жаворонках, с коровой да с кабанчиком!..» При этом слово «кабанчик» было произнесено с такой бесконечной брезгливостью, что было понятно: словами этого персонажа, замечательно сыгранного Владимиром Высоцким, вовсе не марксист говорит, а некая смесь Иоанна Грозного и какого-нибудь нестяжателя, последователя Нила Сорского, из русского монастыря XVI-го века. (Маркс же против «кабанчика» ничего не имел – надеялся даже по «кабанчикам» перегнать капиталистический строй).

Русская жизнь – с ее непрерывными жестокими испытаниями, справиться с которыми возможно лишь прибегая к упомянутому традиционному нашему средству, заключающемуся в подчинении личного общенародному, в марксистские схемы, в основу которых положен классовый эгоизм, не очень-то вписывается. Чтобы справиться с теми вызовами, с которыми на протяжении столетий приходится иметь дело русскому народу, марксистских «рецептов» недостаточно.

В установлении стиля правления, называемого теперь сталинским и оказавшимся спасительным для нашего народа в годы Великой Отечественной войны, - не столько заслуга Сталина, сколько заслуга самого народа, к нравственному требованию которого Сталин сумел прислушаться. Это, между прочим, очень ему помогло и во внутрипартийной борьбе. Подстроившись под то, чего хотел народ, прислонившись к народному чаянью, – Сталин тем укрепился и смог одолеть более способных и проворных, в сравнении с ним самим, конкурентов.

Отступление же от упомянутого спасительного принципа устройства народной жизни – в сторону все больших уступок частным интересам, - произошедшее в хрущевские и в брежневские времена, и выразившееся во всеобщем нежелании думать о всенародном благе, - привело наш народ к катастрофе конца ХХ-го века.


После 1917-го года Россия была в таком состоянии, что на протяжении почти целого десятилетия за верховную власть в ней боролись грузин и еврей.

Еврея подвела самонадеянность. Он вознамерился осуществить всемирный коммунистический проект, для чего предполагал использовать Россию в качестве средства.

Грузин же решил опереться на традиционную модель управления «этой страной», насколько это было возможно в коммунистическом государстве и в исполнении коммунистического вождя. Сделав ставку на «патриотизм» в советской интерпретации, он победил.

Стало быть, эта спасительная традиционная модель, будучи реализованной даже в уродливых, коммунистических, формах, способна вывести страну из тупика.

Кроме того, она может быть действенной даже в чужих руках.
И – с ее помощью можно победить даже еврея.

 

Сергей Сидоренко для Sozidatel.org