altБеседа с известным публицистом, генеральным директором Центра политической конъюнктуры

- Сергей Александрович, после террористического акта в «Домодедово» социологи замерили настроения граждан России. Были годы, когда на первое место выходил страх стать жертвой террориста – собственно, этого организаторы взрывов и добиваются. Сейчас 62 процента наших сограждан считают, что России более всего угрожают рост цен и обнищание широких слоев населения. Значит, мы привыкли к террористическим актам, они стали частью нашего существования. Звучит чудовищно…

- Да, я тоже считаю, что именно так: мы привыкли к террористическим актам в нашей стране. Порог чувствительности был снижен еще в девяностые годы: «перестройка», реформы, получившие название «шоковой терапии», первая и вторая чеченские войны фактически убили в нас естественные эмоциональные реакции. Жизнь человека обесценилась; то, что в последние советские годы нам казалось кошмаром и ужасом, стало обыденностью. Рутиной, если хотите. Бесконечные бандитские «разборки» во всех без исключения регионах страны, кровавая война на Северном Кавказе, террористические акты в центральной России, да и рост числа материалов, во всех деталях живописующих насилие в средствах массовой информации, произвели на сограждан эффект тяжелой психической травмы. Одной из наших реакций стало самоустранение от «негатива». Люди вытесняют подобные события и подробное их смакование журналистами из своего сознания, они уже не просто не сопереживают за жертв, но и стремятся вообще не замечать происходящего – чтобы просто попытаться уберечь свою психику...

К снижению порога чувствительности ведет и культивирование темы насилия в средствах массовой информации. В подробности телепередач вдаваться не стану, это, как всем известно, постоянные фильмы, сериалы и документальные ленты о насилии. Когда ежедневное и почти круглосуточное созерцание насилия – в том числе и изощренных убийств – становится повседневным развлечением, естественно, все, происходящее в реальной жизни, воспринимается подобно картинке с экрана. Страшные события превращаются в некую виртуальную реальность, люди перестают отличать «художественный вымысел» криминальных разборок на телеэкране от того, что происходит в жизни. Вот только когда это коснется лично человека – он стал свидетелем террористического акта, или, не дай Бог, его жертвой – наступает шок и осознание того, в каком мире он живет. Во всех других случаях картинка о террористическом акте, показанная в новостной телепередаче, человека не волнует, поскольку он не чувствует своей сопричастности. Конечно, это проблема не только российских средств массовой информации, но и негативная тенденция всей мировой журналистики. Даже более того - мировой культуры. А результат? Ну, скажем, интересно, сколько в общей сложности было у нас телефонных звонков от «террористов», сообщавших о заложенных взрывных устройствах в крупных магазинах и на вокзалах – сразу после взрыва в «Домодедово»? Звонившие считают все это игрой – не более того.

- Картина наших страхов меняется. Сегодня на втором месте – боязнь потерять работу. Одиннадцать лет назад безработицу в числе фобий называли куда меньше опрошенных. Почти половина из нас опасается лишиться своего места…

- Это, судя по всему, последствия кризиса. Он добавил нашим фобиям экономический контекст, поскольку на протяжении последних двух лет тема безработицы, возможных увольнений и сокращений заработной платы очень серьезно представлена в общественном сознании. И в средствах массовой информации, и в реальной жизни. Естественно, люди не могут не волноваться.

Кроме всего прочего, центральной темой нынешнего нашего существования в России, можно даже сказать, государственной идеологией стала тема потребления. Почему те же самые террористические акты стали волновать сограждан куда меньше? Да потому, что в центре внимания находится личное потребление. И на уровне государственном, и на уровне регионов, и в средствах массовой информации, и, конечно, на уровне индивидуума. Люди стали думать о личном потреблении – вот что многих волнует в первую очередь. Кому-то хочется все большего, кто-то борется за выживание.

- Семь лет назад академик РАМН Николай Измеров сообщил: примерно 70 процентов россиян постоянно находятся в состоянии тревоги. Впрочем, его не менее именитые коллеги назвали этот показатель заниженным. Социофобию – страх человека перед обществом - вызывают неуверенность в завтрашнем дне, убежденность в своей социальной незащищенности. Тогда же, согласно опросам общественного мнения, три четверти респондентов были убеждены, что власти не смогут защитить жителей страны от новых террористических актов. Они оказались правы. Почему?

- На то есть как объективные, так и субъективные причины. Объективные – в том, что защититься от террористических актов достаточно сложно. У нас в России это очень серьезная проблема в лице воинствующего сепаратизма на Северном Кавказе. Если те же Соединенные Штаты или Европа ни с чем аналогичным на территории своих государств не сталкиваются – за редким исключением, скажем, вроде Страны басков в Испании - и у них нет сепаратистов, готовых вести войну, то у России Северный Кавказ тяжелейшая проблема. И она не решена по сей день. Ее обострение было вызвано, в том числе, и политикой господина Ельцина и его команды, президента России, чей юбилей изо всех сил – точнее, через силу – недавно отметили. А ведь именно он – тот самый человек, который всей своей совершенно бестолковой политикой развязал войну на Кавказе, которая в значительной степени и стала причиной очень многих бед, которые мы сегодня имеем – включая и терроризм. Так вот, проблема Северного Кавказа не решена, и пока она остается, естественно, все мы находимся под угрозой террористических актов. А зачистить всю территорию страны, создать систему абсолютной безопасности физически невозможно.

Что же делать? Отделить Северный Кавказ от «остальной России»? Конечно, ни одна власть на это не пойдет. Хотя был у нас такой руководитель, как Михаил Горбачев, который вместе с тем же Борисом Ельциным развалил собственную страну. Сейчас «расчленять» и «отрезать» не дадут. Вопрос: что тогда? Мы пытаемся вкачивать туда огромные деньги, совсем недавно Дмитрий Медведев представлял в Давосе мировой бизнес-элите проект создания кавказского туристического кластера. Строительство пяти горнолыжных курортов на Северном Кавказе станет в 15 миллиардов долларов, инфраструктуру стоимостью 2 миллиарда наше государство готово взять на себя, все остальное должны дать инвесторы. Но я не слышал о великих восторгах западных бизнесменов, равно как и об их готовности вкладывать деньги в Северный Кавказ… Оценки идеи – от сомнений до сарказма – широко представлены в иностранной прессе. За минувшие десять лет «центр» вложил в Северный Кавказ почти 800 миллиардов бюджетных рублей, коэффициент полезного действия пусть каждый оценивает сам. В нынешнем году в регионе будет реализовано 37 крупных проектов с общим объемом инвестиций в 400 миллиардов рублей.

Деньги, естественно, идут на строительство достойной жизни, но, если судить по отдаче, то складывается впечатление, что мы просто откупаемся. Пытаемся приобрести некую лояльность региона, при этом деньги вытаскивают из нашего бюджета, значит, страдают другие субъекты федерации, я уж не говорю, что деньги изымаются из карманов налогоплательщиков – наших с вами. А единственный видимый результат – рост размеров взяток...

Что касается создания рабочих мест на Северном Кавказе – на что рассчитывает власть – то это намерение упирается в либеральную модель экономического развития страны. Невозможно создавать рабочие места, если труд занятых людей не станет приносить прибыли. Но ведь, скорее всего, никаких доходов занятые трудовой деятельностью на Северном Кавказе приносить не будут: экономика региона и в советское время была дотационной по целому ряду причин. Создавать там рентабельные, а тем более, высокоприбыльные производства невозможно. Их сегодня пытаются организовать в сфере курортно-туристического хозяйства – но это крайне сложно в связи со специфическим, агрессивным мировоззрением большинства тамошнего населения. Ехать же туда работать из других регионов люди не хотят – им просто страшно за свою жизнь. И никто не может им сказать: «Не бойтесь, там спокойно, все вокруг друзья и в обиду вас никто не даст». Это и есть проблема на пути развития туристического бизнеса. Если же отбросить эту сферу экономики, то что там тогда еще можно культивировать? Попытки экономически развивать этот регион наталкиваются на противоречия либеральной модели, которая требует от производств высокой доходности. Или хотя бы просто, чтобы они приносили прибыль. Создать такой бизнес на Северном Кавказе крайне сложно. К тому же нельзя забывать о факторе радикального ислама, который питает и подхлестывает агрессивные настроения у местного населения. С ним мы тоже не справляемся: не знаем, с какой стороны подойти. Быть может, что-то и получится, но не раньше, чем через несколько десятков лет.

- Известно мнение светила американской психологии Дэвида Линдхольма, который утверждает, что даже в легкой форме социофобия становится хронической и может привести к тяжелой депрессии, которая уже опасна для жизни. Кроме того, подобные неврозы обычно сопровождаются общим расстройством здоровья. Вот и говори после этого о росте продолжительности жизни в России…

- К сожалению, во всем мире средства массовой информации вводят людей в состояние психической неадекватности – а врачи уже лечат «физические» ее последствия. Журналисты нацелены на создание шока, сенсации – это их хлеб. Конкурируя между собой, они стремятся найти все новые способы «удивить» или напугать зрителя и читателя. Они уверены: чем успешнее они будут доводить свою аудиторию до неадекватного состояния, тем лучше. В нас откровенно взращивают невменяемость, и, как говорят, «процесс идет» по нарастающей. Люди, потребляющие все большие дозы «шоковой продукции», все быстрее приближаются к состоянию перманентной психопатии. И останавливать это движение никто не собирается. Прервать его можно только жесткой коррекцией информационной политики, но здесь возникает пресловутый вопрос о «свободе слова». Так вот: «свобода слова» в нашем российском исполнении ведет к массовой шизофрении. Естественно, государство, которое озабочено созданием нормального психического климата для своих граждан, поощрять психопатию – в первую очередь, на телевидении – никак не должно. Я считаю - обязательно необходима цензура. Все то, что может угрожать психическому здоровью людей, должно корректироваться или запрещаться.

- Ну, возникала же несколько раз идея создать некие общественные советы по телевидению. На Западе таковые существуют, у нас законодательную инициативу предавали анафеме каждый раз, как только о ней заходила речь...

- На самом деле, все это никоим образом не противоречит подлинной свободе слова. Она подразумевает информирование человека о событиях, но весь вопрос в том, как информировать. Можно рассказать все честно и объективно о террористическом акте. Но у нас предпочитают показать «вывороченные кишки», продемонстрировать человеческие тела без головы, с утра до вечера вещать о том, что кошмар и ужас продолжается, тиранить с телекамерами и микрофонами несчастных родственников погибших…

Все дело в том, что показывать и как рассказывать. Скажу больше: наши средства массовой информации, по сути, помогают террористам. Цель террористов – запугать общество. И наши СМИ, вольно или невольно, помогают им это делать. Наши журналисты часто работают, фактически, пособниками террористов. Потому что они – по следам совершившихся терактов – еще долго и изощренно продолжают запугивать общество. Не информировать, подчеркну, а именно вгонять в страх, сеять психоз. Собственно, это прекрасно понимают террористы: средства массовой информации «размножат и размажут», многократно усилят эффект от взрыва. Я не претендую на открытие – это совершенно очевидно, вне зависимости от того, понимают ли это наши власти или нет. Если понимают – почему бездействуют? Если не понимают – тогда надо менять «ответственных лиц». Или доступно объяснить им суть происходящего, вроде курсов повышения квалификации.

У нас крайне озабочены, если где-то вдруг начинает звучать критика в адрес властей, но гораздо более серьезные вопросы мы просто упускаем из виду. Тем самым наносим неизмеримо больший вред обществу и стабильности в России. Мы чрезмерно взволнованы тем, чтобы не дать некому политическому пигмею выкрикнуть абстрактно-бессмысленный лозунг или выйти на площадь в центре Москвы. Поэтому серьезные и опасные тенденции проходят мимо нашего внимания: некогда!

- Резюме очень пессимистично. Одни из нас боятся всего и вся, другие ни на что уже не реагируют. Остался только один вопрос: при постоянно растущем количестве фобий сможем ли мы построить процветающую страну?

- Нынешняя модель нашего общества крайне агрессивна и антигуманна. Если говорить о социофобии, превалирующая ныне система общественного устройства эти страхи порождает. Потому что наш человек находится в состоянии перманентного стресса, и «давят» на него со всех сторон. Человек не может нормально жить дома, постоянно воюя с проржавевшими и лопающимися трубами, замерзшими батареями – при повышении тарифов ЖКХ. При этом он не может выйти на улицу, боясь бандитов всех мастей, да и просто мелкой шпаны, которая развелась в огромном количестве. Не может включить телевизор, потому что «информационные террористы» доводят его до такого состояния, что он со страху готов залезть под свой диван и провести там остаток жизни. Да еще он и не уверен в завтрашнем дне, боится потерять работу, лишиться социальных льгот.

Итог: на каждого из нас ежесекундно оказывается давление со всех сторон. После этого ждать, что в нашем обществе появятся некие люди, с которыми можно будет модернизировать страну или выстраивать стратегию развития России, просто смешно.

Власть должна оградить население от информационного террора, проводимого под видом «свободы слова». Тем более что на это и не нужно особых финансовых затрат. Иначе Россия очень скоро превратится в страну сумасшедших. Если же власть этого делать не будет, то у ее противников будет достаточно оснований утверждать, что именно к этой цели наше руководство и стремится на самом деле.

Беседу вел Виктор Грибачев.
Источник: stoletie.ru