Полицейский – это тот же самый мент, только вид сбоку (Общенародное мнение по итогам переаттестации в рядах МВД)

1 августа официально завершилась переаттестация в рядах МВД РФ. Теперь у нас нет никаких милиционеров. Отныне у нас сплошь полицейские. Сам российский президент, комментируя итоги переаттестации, выразил уверенность, что уж теперь-то все у нас на ниве борьбы с преступностью будет просто замечательно, потому что, благодаря переаттестации, «борьба с преступностью будет вестись более эффективно».

А только, думается, напрасно президент изрек свои слова насчет эффективности. Потому что это – очень неосторожные слова. Легковесные, легкомысленные и вообще не наполненные компетентностью и знанием сути проблемы. Давайте зададимся вопросом: а с какой стати борьба с преступностью после окончания переаттестации должна стать «более эффективной»? Сама-то преступность ни в качественном, ни в количественном смысле после 1 августа никак не изменилась. А милиционеров (пардон, полицейских) стало гораздо меньше. Где раньше колесило два патрульно-постовых экипажа, теперь колесит один. Где ранее наблюдали за дорожным катехизисом три или даже четыре гаишника, теперь наблюдает один. Ну и так далее. При той же самой, прошу заметить, технической оснащенности. И, покамест, при той же самой зарплате. Так отчего же, спрашивается, борьба с преступностью моментально, начиная с 1 августа, должна стать «более эффективной»? Скорее уж наоборот…

Или, скажем, такой пример МВДэшной «эффективности». Ранее, до переаттестации, в большинстве российских городов, поселков и деревень была очень четкая, ясная, разработанная еще в советские времена территориальная милицейская структура. В каждом городском районе – свой РОВД. В каждой отдаленной городской окраине – свое отделение, подчиненное РОВД. Свой, отдельный, РОВД имелся у сельских жителей. С опорными милицейскими пунктами в каждом крупном сельском населенном пункте. Все эти районные РОВД подчинялись городскому Управлению, а оно – Управлению областному. Всяк житель знал, что если, допустим, он обитает в каком-нибудь Пролетарском районе, то и должен обращаться за помощь именно в Пролетарский РОВД, а не в Октябрьский, или, предположим, в Центральный. Просто, эффективно и понятно.

А что теперь, после проведения переаттестации? А теперь в российских городах и весях наблюдается хаос, катавасия и сапоги всмятку. У всякого города – своя собственная структура. В большинстве населенных пунктов РОВД ликвидированы и заменены где отделениями, где управлениями, где вообще невесть чем. Причем этих новоявленных структур стало едва ли не в два раза больше, чем прежде, до переаттестации. Соответственно, больше стало и управленческого полицейского аппарата. А исполнительного аппарата, то есть как раз тех самых полицейских-трудяг, стало, как нетрудно догадаться, меньше. И притом это меньшинство распылено по территориям. Проще говоря: если раньше, до переаттестации, какой-нибудь участковый уполномоченный наводил законный порядок в пяти деревнях, то теперь – в восьми или даже десяти. Так о какой там «эффективности» радостным голосом вещает российский президент?..

Да оно, собственно, и не могло быть иначе – невзирая ни на какие радостные заверения, рапорты и прочие фанфары. Сейчас по стране во множестве раздаются голоса: МВДэшная реформа – показуха и лажа во всех отношениях. Вот что, к примеру, в своем интервью радио «Свобода» говорил по данному поводу председатель профсоюза сотрудников милиции Михаил Пашкин:

- У меня складывается впечатление, что в ходе так называемой переаттестации из милиции были уволены большинство сотрудников, которые имели отличное от начальства мнение. Невзирая на их профессиональный уровень… Многих сотрудников заставляли подписывать рапорты о том, что они согласны с результатами аттестации, в которой они сами не участвовали. А некоторые сотрудники, как оказалось, подписывали и вовсе чистые бланки рапортов… Это – самая настоящая фикция, а не аттестация, вернее даже, просто избавление от неугодных…

Такая вот переаттестация. Думается, это не просто слова профсоюзного милицейского босса. За каждым этим словом, в частности, таится человеческая судьба, а в общем – наглое, циничное и сознательное извращение доброго, в общем, замысла – переаттестации сотрудников МВД.

Горькие слова Михаила Пашкина можно было бы дополнить множеством подтверждающих фактов. Вот, скажем, напрашивается такой вопрос: кто был в составе так называемых аттестационных милицейских комиссий? Да сплошь милицейские чины. И – ни единого человека от политических и общественных организаций, ни одного журналиста, не считая сотрудников милицейских пресс-центров (а из них – что за журналисты? Они сами – люди подневольные, над ними также висел дамоклов меч переаттестации, а потому – какой правды можно было ожидать от таких-то журналистов?). То есть, переаттестация происходила в идеально закрытом, засекреченном режиме. А почему, спрашивается? Где тут резон, смысл и справедливость? Ведь это же – вовсе даже не узкое ведомственное мероприятие. В милицейской переаттестации крылся явственный общенародный интерес! Политический интерес, в конце концов! Так отчего же общенародные и политические интересы отстаивала узкая группка милиционеров – без участия народа, политиков и прочей заинтересованной общественности? Что это – недомыслие устроителей милицейской аттестации (то есть – российского правительства) либо это чей-то сознательный правительственный акт с далеко идущими последствиями?

Это не просто риторический вопрос. Это вопрос, подкрепленный множеством фактов. Часть этих фактов огласил профсоюзный милицейский босс Михаил Пашкин. О других фактах я хотел бы рассказать самолично. Причем читателю придется поверить мне на слово. По понятным причинам я не стану ссылаться на источники: скажу лишь, что эту информацию мне предоставили сами сотрудники правоохранительных органов: как те, кто из милиционеров превратился в полицейских, так и те, кто не смог пройти переаттестации. Понятно, что вторая категория предоставляла информацию более охотно, чем первая… И хотя эта информация касается лишь нескольких российских регионов, но, думается, подобное безобразие происходило повсеместно по всей стране – от Курил до Калининграда. Потому что чем, по большому счету, отличаются Курилы от Калининграда? И там Россия, и сям Россия…

Итак. Перво-наперво стали сокращать рядовых сотрудников милиции: патрульных, оперов, участковых… Сонмище засевших в многочисленных штабах и кабинетах подполковников, полковников и генералов сокращать никто не намеревался. Потом, вроде бы, вышло распоряжение, что оперов и участковых трогать нельзя. Но не самих же себя сокращать полковникам и генералам! Взялись изрядно за тех же горемычных патрульных, а заодно за гаишников и вневедомственную охрану. Сократили, кого могли: лиц пенсионного возраста, больных, неблагонадежных… Все, больше сокращать некого, да и чревато: этак, чего доброго, милицейским полковникам самим бы пришлось раскрывать убийства и переть на хулиганские ножи!.. Потому оставили в покое тех, кто на передних рубежах, и принялись сокращать друг дружку. О, какие творились в российских милицейских кабинетах трагедии, драмы и мелодрамы! Они, эти трагедии и драмы, еще ждут своего описателя! Гнать стали тех, кто намеревался идти на пенсию. Кто не намеревался, но был подходящим в смысле возраста, гнали тоже.

Но нужной, то есть заданной сверху цифры (вот, кстати, из каких соображений исходило правительство, называя конкретную цифру грядущих сокращенных милиционеров?) все равно таким способом достигнуть было никак невозможно. И тогда началась борьба милицейских кланов…

Кстати, о кланах. В ходе переаттестации министр внутренних дел Нургалиев неоднократно вещал, что прежде чем приступить к переаттестации как таковой, в милицейских рядах поработала служба собственной безопасности. Да, поработала, и, надобно сказать, наработала много чего. Помимо службы собственной безопасности в этом же направлении трудились и другие структуры: ФСБ, прокуратура… И эти уважаемые структуры также обогатили свои закрома множеством весьма любопытных фактов из потайной жизни милицейских чинов. В частности, эти факты кричали и о том, что на Руси весьма мало осталось незапятнанных милицейских мундиров, и о том, что российские милиционеры давно уже объединились в противоборствующие кланы… И вот эти-то кланы и стали строить друг дружке разнообразные подлянки, надеясь таким образом избавиться от конкурентов и самому остаться у власти…

Кто-то, естественно, победил, кто-то – проиграл. Вот в этом-то, по большому счету, и заключается истинная суть милицейской переаттестации. Но скажите, причем тут милиция и полиция? Чем одно отличается от другого? И – попутное прозрение: а, может, оттого-то и происходила эта несчастная переаттестация в закрытом режиме и с недопущением представителей общественности? Ведь если бы общественность разнесла по белу свету хотя бы малую часть той фактуры, которую в отношении аттестуемых милицейских чинов наскребла ФСБ и служба собственной безопасности, то ведь, чего доброго, ошарашенный народ революцию мог бы устроить! А кому нужна в современной России революция? Никому она не нужна… И потому все было сделано ловко и гладко. Вот – в России прошла аттестация милицейских чинов, и теперь они все – профессионалы…

Но ведь это же – ложь, не правда ли? Что может измениться от того, что какой-то милицейский мафиози стал мафиози-полицейским? Да ничего не может измениться. Даже – наоборот: вдесятеро горше станет обыкновенному статистическому россиянину, когда он под новоявленной полицейской шкурой обнаружит хорошо ему известный милицейский оскал… Ну да кто в России печется об интересах статистического россиянина? Надули в очередной раз статического россиянина – ну, так ему, россиянину, не привыкать…

И в заключение – небольшой, но красноречивый штришок. Знаете ли вы, что первым делом предприняли российские милицейские чины с крупными звездами на погонах, превратившись в полицейских? Первым делом они организовали крупномасштабные, торжественные, лихие пьянки! Не везде, вероятно, но – во многих городах. И прокатился народный слух о тех полицейских пьянках по всей Руси, как волна от цунами прокатилась по несчастной Японии!..

А вы говорите – полиция. А президент толкует об «эффективной борьбе с преступностью». Какая там полиция? Какая там эффективность? Мент есть неотъемлемая и неистребимая часть российской действительности. Как, скажем, снегопад посреди зимы. Как ты его ни называй, того мента…

***

Прошу понять меня правильно. Я вовсе не против российских милиционеров (пардон, полицейских). Я очень даже за них. Я сам в бытность свою долгие годы был милиционером – причем на самом передовом рубеже. И я знаю: большая часть из тех, кто на передовых рубежах (сыщики, следователи, участковые, патрульные) – люди совестливые и профессиональные. И то, что государство сулит повысить им жалованье и обеспечить какими-никакими льготами, это очень даже правильно. Ибо быть полицейским – тяжело. Может быть, это самая тяжкая на свете работа. Я, разумеется, говорю о настоящих полицейских, а не о тех, кто отметил свой первый день в звании полицейского пьянкой, как самый гнусный мент…

Ну а то, что государство, затеяв так называемую переаттестацию, втравило наших полицейских в какое-то очередное политическое игрище – так полицейские в том не виноваты.

Источник: golossovesti.ru
Автор: Анатолий Ярмолюк