«Помолись за нас, Евгений…»

Евгений Сергеевич Боткин (1865-1918) был сыном известного врача, лейб-медика Государя Александра II. Он начал врачебный путь в Мариинской больнице для бедных. В 1892 году был назначен врачом придворной капеллы, позднее занял должность приват-доцента Военно-медицинской академии. С началом Русско-японской войны ушел добровольцем на фронт и был назначен заведующим медчастью Российского общества Красного Креста в Маньчжурской армии. «За отличия, оказанные в делах против японцев» был награждён офицерскими боевыми орденами - орденами Святого Владимира III и II степени с мечами, Св. Анны II степени, Св. Станислава III степени, сербским орденом Св. Саввы II степени и болгарским - «За гражданские заслуги».

 

Осенью 1905 г. Евгений Боткин возвратился в Петербург и приступил к преподавательской работе в академии. В 1907 г. назначается главным врачом общины святого Георгия. С 1908 г. по желанию Императрицы Александры Федоровны Е.С.Боткин занял должность лейб-медика Царской Семьи.
 
После свержения монархии остался вместе с Царской Семьей в Царском Селе, а затем последовал за ней в ссылку. Когда большевики предложили Боткину покинуть семью Государя Евгений Сергеевич, ответил: «Видите ли, я дал Царю честное слово оставаться при нем до тех пор, пока он жив. Для человека моего положения невозможно не сдержать такого слова. Я также не могу оставить наследника одного. Как могу я это совместить со своей совестью? Вы все должны это понять». В последнем письме Боткина есть такие строки: «В сущности, я умер, умер для своих детей, для друзей, для дела. Я умер, но еще не похоронен или заживо погребен...»; «...надеждой себя не балую, иллюзиями не убаюкиваюсь и неприкрашенной действительности смотрю прямо в глаза»; «Вообще, если "вера без дел мертва есть", то "дела" без веры могут существовать, и если кому из нас к делам присоединится и вера, то это лишь по особой к нему милости Божьей»; «Это оправдывает и последнее мое решение, когда я не поколебался покинуть своих детей круглыми сиротами, чтобы исполнить свой врачебный долг до конца, как Авраам не поколебался по требованию Бога принести ему в жертву своего единственного сына».

Евгений Сергеевич Боткин был расстрелян вместе со всей Императорской Семьей в Екатеринбурге в Ипатьевском доме в ночь с 16 на 17 июля 1918 г. Прославлен на Архиерейском Соборе 2016 года.

***

Давай, Евгений, просто так,
Чинов и званий не ту боле,
Ведь служба - это не пустяк,
И через то - одной мы крови.
 
Но ты, прости, что я живой,
Не отдал жизнь, как ты «в расцвете».
И, посему, должник я твой,
Пока живу на белом свете.
 
И в храм лейб-гвардии полка
К тебе пришел я помолиться,
И вот теперь осталось мне
Перед тобою лишь склониться.
 
И дай же силы, научи
Иметь любви твоей частицу,
И чтобы добрые лучи
Надеждой озаряли лица.
 
 К 155-й годовщине со дня рождения  Е.С. Боткина

 ***

Ты явился к нам, Евгений
В строчках, сотканных из слез;
Через тысячи забвений
Все открылось и сбылось.
 
Словно сердце вновь забьется,
Как родник живой воды,
Ведь не зря тебя «колодцем»
Звали юные княжны.
 
Подвиг твой живою скорбью
Через время «прорастет»,
И целительной любовью
Гимн жизни воспоет.
 
Ты прославлен, нет сомнения,
Там, где голубая высь;
Помолись за нас, Евгений,
За Россию -  помолись!!!

***

  Е.С. Боткину
 
Погон малиновых просветы
И красный крест , что вдоль плеча,
Он был счастливейшим из смертных,
Неся служение врача.
 
И в этом подвиге особом
Имел высокий дар любить,
Что бы склоняться к рядовому
Или царя собой закрыть.
 
Он мужеством лечил их раны,
Надеждой был, как Моисей;
И звал их попросту Татьяна,
Анастасия, Алексей.
 
Зачем не спасся, не отринул,
Тот страшный роковой подвал -
« Я слово дал, что не покину»,
И не покинул, не предал.
 
Он говорил, слуга Отчизны-
«за все судьбу благодарю»,
Что выше долга, выше жизни,
Лишь слово, данное царю.
 
И совесть, та, что сердце мучит,
Иль радует, когда чиста,
Да будет встреча неминучей
В чертогах Господа Христа.
 
Когда от пуль, как от шимозы,
Взрывался роковой подвал,
Он еще жил, и в мирной позе,
Еще молился и дышал.
 
А впереди была дорога,
И горизонта яркий свет.
В тот день Евгений видел Бога,
И был тот миг, как тысяча лет.