Есть у нас в Волгограде очень милый человек, благодаря, которому, мне легче дышится. Мне легко дышать в прямом смысле этого слова. Это Иван Петрович Дударев, тот самый Дударев, который превратил нашу степь в цветущий парк и обжигающие суховеи отступили!

Вся Россия знает наш Волго-Донской канал, который сделал Волгоград «портом пяти морей». Так вот неповторимый облик нашего канала создал этот удивительный человек. Но как всякому увлеченному человеку, этого ему показалось мало, и он создал в буквальном смысле Сад трех континентов. Я не преувеличиваю. На земле, на которой никогда ничего не росло, на Сталинградской земле ,которая встретила его жаркими суховеями: песок забивал глаза, скрипел на зубах.На той земле, о которой некогда писал академик Докучаев "Весь перешеек между Волгой и Доном от Калача до Царицына представляет однообразную картину: местность ровная безводная, сухая, перерезанная кое-где неглубокими балками, стены которых обнажают красноватую глину, иногда с выцветами солей, тонкая буровато-серая почва едва отличается от грунта. Растительность - редкий ковыль и приземистая полынь едва прикрывает степь".

Вот на этой земле и сделать немыслимое дендролог Дударев – насадил свой сад . Нет не сразу, конечно, это вызрело в его уме, но, год за годом, работая старшим инспектором по озеленению канала, он пришел к мысли, что "ассортимент культур, предусмотренный соответствующим планом, не может быть достаточным для того, чтобы украсить собой такое уникальное сооружение, как Волго-Дон". Дудареву выделили участок в 3,5 гектара. Но это была даже не описываемая Докучаевым тощая земля, это были Сарпинские тяжелые глины, поднятые с глубины 5-6 метров при рытье канала. Академия наук СССР отнесла эти насыпные грунты к группе биологически мертвых, непригодных для лесоразведения...

"Эх, - говорит Иван Петрович - не дожили академики те до нынешних дней, когда поднялись во всю мощь мои деревья". Каждому заинтересованному человеку Дударев дает подержать эти глины в руках. Они находятся в его рабочем кабинете, более чем скромном вагончике, примыкающем к саду. При этом всегда подчеркивает: "В них 0,005 процентов питательных веществ!"

Но "процесс пошел". С 1962 по 1965 год с группой энтузиастов (их молодые, задорные лица тех лет можно увидеть на снимках в музее ВДСК) он начал проводить промывку засоленных грунтов, вносил удобрения, проводил гипсование и травосеяние. Вспоминает как нечто обычное: "Навоза внесли не так уж много: где-то по 40 тонн на гектар". Если по агрономическим понятиям это не очень много, то с точки зрения трудозатрат одного человека это равноценно строительству Египетских пирамид!

Первыми были посажены деревья и кустарники, привыкшие к местному климату - вяз, тополь, акация, клен, ясень. Ровненькими зелеными рядками стояли они в 1967 году, возвышаясь над землей на высоту 70 - 80 сантиметров. И никого не удивляли! Ходили слухи: "Что-то Дударев там мудрит". Чуда не замечали. Об этой странной психологии земляков, да и своей собственной напишет потом местный поэт Ильин. В 1980 году он будет буквально метаться между громадных величавых стволов, говоря: "Нет, не может быть. Мертвое породило живое!"

Потом пошли такие редкие деревья как глициния китайская, биота восточная, шелковица бумажная, актидиния, лимонник. Часть завезенных зимой пород вымерзла. Об этом Иван Петрович не любит вспоминать. Он терял деревья, как родители теряют своих детей. Как не любит вспоминать о фруктовом саде на 27 гектарах (это еще в 50-ых годах), который уже давал плоды, но все же погиб.

И сейчас у него проскальзывают грустные нотки: "Я не удивлюсь, если увижу берега канала такими же полупустынными, какими они были сорок с лишним лет назад". Дендрарию требуются большие капиталовложения, а их нет у коммунального хозяйства, на баланс которого он переведен. Но пока сад цветет и благоухает - он хорош во все времена года.

Сетью прямых дорожек дендрарий разбит на 15 участков с двумя небольшими бассейнами и альпийской горкой. На каждом из участков деревья и кустарники размещены по декоративному принципу и сочетаются в зависимости от величины и формы кроны, типа и окраски ветвей и плодов. Вообще, он очень напоминает единый живой организм. В дендрарии около 20 тысяч растений, которые представляют около 600 видов. Иван Петрович всегда уточняет: "Шестьсот девятнадцать". 300 из них - ценные лекарственные культуры. 26 занесено в Красную книгу.

Если сюда прийти в сентябре, то можно увидеть фиолетово-бордовые листья клена Гиннала, который живет до 200 лет. Его сок используется как противоцинготное средство. Здесь же красуются розовые листья бересклета и алое ажурное кружево укацского дерева. Осенью хорош куст Скумпии родом из Северной Америки. Растет он медленно, неторопливо, не спешит за событиями веков, а поэтому оказывается молчаливым наблюдателем того, что происходит рядом. А события таковы, что дендрарий окружают вплотную строящиеся новорусские дворцы. Ближайшие постройки - в трех метрах. Того и гляди, влезут за ограду.

И это, не смотря на то, что сад объявлен государственным памятником природы, а в 1985 году взят на учет Советом Ботанических садов Урала и Поволжья Академии наук СССР. Более того, в 1995 году в Москве на международном форуме специалистов по растительности представители Голландии и Греции вышли в Юнеско с предложением о присвоении дендрарию статуса международного заповедника природы.

Годы идут, международное призвание медлит. И по-прежнему за садом ухаживает восьмидесятидевятилетний человек с совсем плохим зрением. У него нет приемников. Почему? На этот вопрос он отвечает так: "Вы знаете, кем я числюсь здесь по штатному расписанию? Рабочим четвертого разряда. Какой, простите, дурак, закончив институт и аспирантуру, пойдет по моим стопам? Хотя во всех ассоциациях и академиях я числюсь директором". Вместе с женой – своей первой помощницей, и небольшим коллективом сотрудников дендросада трудился он над созданием уникального исследовательского участка. Не было инвентаря – они приносили из дома лопаты. Не было достаточно людей. Проверяющие смотрели, не уговорил ли он помочь кого-нибудь из работников Волго-Дона, ему угрожали выговорами. Но самой жизнью было предначертано: «Саду цвесть!»

Сейчас в дендросаде растут тысячи прекрасных растений. Деревья, достигающие в высоту сорока метров, словно гигантские атланты, подпирают небо. Каждое из них выращено из маленького семени, привезенного из разных концов света.

Диссертацию он так и не защитил, хотя рукопись ее много лет хранится у него. Подвели глаза... Тем не менее, опыт, знания, а главное – необыкновенная любовь к земле принесли свои плоды, да какие плоды!

В своё время он написал книгу «Дендрологический сад глазами соотечественников и зарубежных гостей». Сюда приезжали биологи из самых разных стран: Канады, США, Франции, Китая, Японии, Югославии, Бирмы, Коста-Рики, Индии, Израиля. Не говоря уже о том, что здесь побывали ученые практически из всех городов России. Ведь за долгие годы Иван Петрович собрал редчайшие экземпляры деревьев:

золотистолистный тополь, крона которого зеленеет перед опаданием, каменное дерево, которое не рубится обычными топором и пилой, древнейшее дерево метосеквойя, найденная в 40-х годах в Китае. Ну где ещё в городе можно увидеть пробковое, фиговое, фисташковое деревья?

Создать такое мог только человек безгранично любящий свою землю. Великий труженик и ученый. Истинный созидатель с большой буквы. Человек который сам является народным достоянием. Нашим настоящим богатством. Дай Бог ему доброго здоровья!

Источник: golossovesti.ru
Автор: Федорова Светлана