Пётр Аркадьевич Столыпин (1862-1911)  премьер-министр Российской империи в 1906-1911 гг. Его фигура одна из самых противоречивых в нашей истории. Но это только на первый взгляд — взгляд его современников или нынешних аналитиков, глядящих и тогда и теперь на его деятельность с собственной — сугубо субъективной колокольни. «Русский американец», «уничтожитель крестьянской общины» — как только не называли его. Чем на самом деле занимался Пётр Аркадьевич, в чём суть его реформ?

П.А. Столыпин как никто точно определил характер революции в России – в своей речи в Государственной Думе 10 мая 1907 года: «Мы предлагаем вам скромный, но верный путь. Противникам государственности хотелось бы избрать путь радикализма, путь освобождения от исторического прошлого России, освобождения от культурных традиций. Им нужны великие потрясения, нам нужна Великая Россия». Само это высказывание реабилитирует его от обвинения в американизме или разрушении русского традиционного общества.

Вначале XX века ускоряется процесс разложения крестьянской общины, начавшийся в конце XIX века,  сопровождающийся заметным расслоением крестьянской массы на богатых и бедных, с быстрым и сильным обнищанием одних и резким обогащением других за счёт первых. В сознании российского общества прочно укрепляется западный индивидуализм. Является новый хозяин-землевладелец, так называемый «кулак», деловой человек, устраивающий сельское хозяйства на свой лад, подминая его под себя. Тип этого «нового» хозяина выведен в пьесе Антона Павловича Чехова (1860-1904) «Вишнёвый сад» в образе Лопахина. Но более остро и точно эту проблему обозначил Сергей Иванович Гусев-Оренбургский (Гусев, 1867-1963) в повести «Страна отцов» (1904.): «-- Оно, теперича сказать,-- хрипло говорилъ мужикъ,-- къ примѣру, ежели... вся наша мужичья безтолковщина отъ бариновъ пошла.

Работая вилами, о. Иванъ спрашивалъ:
-- Какихъ бариновъ?
-- А энтихъ самыхъ, которые ежели... барины! Мужичье дѣло, батюшка, святое. Мужикъ тебѣ изъ чего хочешь,-- изъ навоза, изъ грязи, изъ камня, изъ песку-- деньги сдѣлаетъ. Посѣялъ ленку,-- штаны съ рубашкой. Побросалъ пшенички въ землю,-- кормись весь годъ. Взялъ топоръ, поплевалъ на руки, ухнулъ -- рупь! А тутъ тебѣ приходитъ человѣкъ въ кургузкѣ, говоритъ:-- "Мы -- барины. Подавай, мужикъ, на казенную надобность полтину". Сегодня полтину, завтра полтину. Послѣзавтра -- рупь! Да вѣдь такъ, батюшка, ни навозу, ни грязи не хватитъ! Ну, и везетъ мужикъ штаны-то съ рубашкой на базаръ, а самъ въ дерюгѣ ходитъ! И пшеничку на базаръ, и ежели топоромъ постукалъ,-- на базаръ! А барины говорятъ:-- "Мало! Подавай шшо!" Подавай да подавай... ну, мужикъ-то и растерялся, не знатъ, въ котору ему сторону кинуться, вездѣ барины сторожатъ...
...А мужику про свои нужды и поговорить негдѣ, потому и на сходѣ нонѣ... тоже все барины верховодятъ! Вся бѣда отъ нихъ! Голый человѣкъ мужикъ сталъ и ничего ему больше не остается, какъ бунтовать...»


По сути гражданская война уже шла внутри России, и не всегда бескровная, но она могла перерасти в крупномасштабную, если не провести не терпящих отлагательства реформ.

Сейчас — в эпоху перемен, происходят споры по поводу кулачества: был ли это положительный процесс или нет? В целом, как следствие разложение крестьянской общины, в результате духовного упадка, упадка христианской морали в деревне, возникновение кулачества — процесс отрицательный. Забегая наперёд, замечу, что не надо только путать это явление с уничтожением крепких крестьянских хозяйств советской властью под видом «раскулачивания». А в целом — возникновение новой психологии землевладельца, эксплуататора земли и наёмной силы — батрака, вместо крестьянина-хлебопашца, живущего в едином  коллективе и решающим все вопросы сельской жизни, в том числе и нравственно-бытовые и духовные — не может оцениваться положительно. Единоличное хозяйство, живущее за счёт эксплуатации земель и наёмных работников — это своеволие и самочинство, в целом тормозящее развитие сельского хозяйства. И если сегодня приводят в пример западные хуторские хозяйства и канадских фермеров, сравнивая их с кулацкими хозяйствами начала века — то при этом забывают, что тогда тысячи российских крестьянских хозяйств приходили в упадок, сотни тысяч крестьян становились нищими и ставились на грань выживания, голодали и терпели крайнюю нужду... А наиболее крупные землевладельцы, объединившись в союзы, начинали диктовать свою волю правительству и Государю, по праву монополистов. Именно этот процесс — появление индивидуалиста-земвлевладельца, пытался упорядочить Пётр Аркадьевич Столыпин, путём выкупа земли у помещиков, дабы избежать отъёма земли у крестьян и их полного обнищания и превращения в батраков.

Столыпин твёрдой рукой окоротил вставшую было на дыбы Россию, и она, взявшись за дело, ещё не освоив никаких реформ, показала, на что способна. Казалось, сама природа способствует этому, сам Господь Бог. Пётр Столыпин усмирил бунт, убедил правительство в необходимости дать крестьянам землю на откуп, оживил жизнь в Сибири, заполняя её переселенцами на нетронутые, непаханные земли. Главным в реформе Столыпина была не только система столыпинских «отрубов», уничтожающая чересполосицу. Эта реформа, прежде всего, упорядочивала, начавшийся стихийно, процесс разложения крестьянских общин, составлявших после церковного раскола, отмены патриаршества и монастырских реформ последний оплот экономической мощи России. Зарождался новый вид хозяйства — единоличный. Распад крестьянской общины шёл не только изнутри, по инициативе нового типа хозяина-кулака, но и со стороны, путём скупки крестьянских земель дельцами и предпринимателями из разночинцев. Стихийно возникал новый тип землевладельца-индивидуалиста, использующего наёмный труд — батраков. Появлялся кулак, подминавший крестьянские хозяйства под себя, превращавший крестьян в неимущих. Чтобы избежать этого, Столыпин предлагал зажиточным крестьянам выкупить земли у помещиков. Или переселиться на новые земли в Сибирь на льготных условиях. Но процент крестьянских хозяйств, выкупивших землю, был небольшим. И крестьянская община в центральной России всё ещё составляла основу государственной жизни. Потому, что основа её не столько сельскохозяйственная, сколько духовная... У России душа народная — коллективная. Целью столыпинской реформы — было не разложение крестьянской общины, а наоборот её сохранение — в этом весь парадокс столыпинских фермеров. Именно поэтому реформа шла медленно и, казалась не состоявшейся. Ведь на полученных бесплатно сибирских землях ещё нужно было трудиться. А вот этого, переселившиеся в Сибирь неимущие крестьяне, скажем честно, не всегда хотели и умели.

Столыпинская реформа помогала преодолеть сельскохозяйственный кризис в России. Всё это давало народу свободно вздохнуть и укрепляло не только порядок в стране, но и её мощь и царскую власть. А это не нравилось тем, кто предпочитал «ловить рыбку в мутной воде».  Столыпинские реформы укрепляли единоначалие и силу державы, но ослабляли самостоятельность правящей элиты, чиновников, рвущихся к европейской «цивилизованности», промышленных магнатов, тянущихся «поруководить» страной, уже появившихся крупных землевладельцев — для них Пётр Аркадьевич Столыпин был реакционер и лютый враг...

Уже в начале 1880-х годов под руководством министра внутренних дел Н.П. Игнатьева, министра государственных имуществ М.Н. Островского и министра финансов Н.Х. Бунге, было разработано Положение о Крестьянском банке. 18 мая 1882 года документ был утвержден Царем.

К 1915 году свыше 1 миллиона крестьянских дворов приобрели через банк более 15,9 миллионов десятин земли. Общая сумма выданных ссуд превысила 1,35 миллиардов рублей!

Средства на выдачу ссуд Крестьянский банк получал путём выпуска 5,5%-ных закладных листов с номиналом 100, 500 и 1 тысячу рублей, обеспеченных землёй, принятой банком в залог, и за счёт правительственных субсидий. Банк выдавал ссуды в размере 80-90% стоимости покупаемой земли на срок от 13 лет до 51 года. По ссудам банк взимал от 7,5% до 8,5% годовых. Ссуды крестьянам банк выдавал только при покупке земли у помещиков. Всего с 1906 по 1915 крестьяне купили у банка и при его содействии 10,4 миллиона десятин.

Вот только как политику Петру Аркадьевичу Столыпину — не на кого было опереться, кроме националистов. Здоровой консервативной силы в России тогда уже не было.

Большевики, захватившие власть в 1917 году, путём «раскулачивания» проблему «кулака» так и не решили — поскольку причины возникновения кулачества не экономические, а духовные — индивидуализм. Советская власть загнала проблему внутрь. Это хорошо иллюстрирует советская литература, на протяжении всего существования боровшаяся с частно-собственническими инстинктами. И это как раз подтвердили события «перестроечного» периода: растаскивание страны по карманам отдельных личностей — ни что иное как распрямление пружины индивидуализма, затягивающейся 70 лет.

 

Анатолий Юрьевич Козлов
член правления Союза Писателей России, Санкт-Петербургское отделение — для   «Созидатель.орг»