Вспоминаются прозорливые, слова Н. Трубецкого. Вдохновили его дела малороссийские 10-х годов прошлого века, но сказанное им можно сейчас приложить шире, заменив «Украину» на  то или другое новодержавное имя.  

Философ предвидел, какие уродливые формы примет культуротворчество в руках и умах политиков от культуры (наших национально озабоченных), ведущих отбор творцов не по качеству, а по «генетическому», расовому признаку.

Успешно конкурировать с общерусской культурой в удовлетворении высших духовных запросов новодел будет не в состоянии. Всякий творец стремится к тому, чтобы продукты его творчества были оценены, возможно, большим числом ценителей. Значит, обе стороны заинтересованы в расширении поля данной культуры. Ограничение его желательно для бездарных или посредственных творцов, боящихся конкуренции, и для узких и фанатичных краевых шовинистов. Такие люди будут главным образом оптировать против общерусской культуры и за вполне самостоятельную местную культуру «титульных». Они наложат на нее свою печать трафаретности и мракобесия, стеснят или вовсе упразднят возможность свободного выбора между общерусской и самостоятельной камерной культурой; станут запрещать русский литературный язык, русские книги через внушение всему населению неприязнь ко всему русскому; поддерживать это чувство всеми средствами школы, печати, литературы, искусства, ложью, клеветой, отказом от собственного исторического прошлого. Такая культура окажется орудием злобно-шовинистической и задорно-крикливой политики. Политикам же нужно как можно скорей создать свою, очень отдельную культуру, лишь бы она не была похожа на русскую. Это поведет к подражательной работе: проще взять готовое из-за границы, только бы не из России, наскоро придумав для импортированных ценностей названия на языке «коренных». И «последние слова» европейской цивилизации заживут бок о бок с признаками самой вопиющей провинциальной ветоши и культурной отсталости при внутренней духовной пустоте, прикрываемой крикливым самовосхвалением, кичливой рекламой, громкими фразами о национальной самобытности. Не правда ли, знакомая картина?  Некоторым подумается, а нам- то какая печаль?

А вот какая: в новом зарубежье осталось, по малому счёту, 25 миллионов русскоговорящих, которых мы, из России, окликаем: «Ау, соотечественники!», а те на это старое имя, приобретшее новый смысл, охотно отзываются. «Титульные» своими их и признают и не признают в зависимости от ситуации, официально уходят от однозначного определения.  Но редко кто из русскоязычных мигрантов поселился  за пределами «исторической родины» по предпочтению комфортности.  Отцы и матери большинства стали «мигрантами по зову сердца», не в силах противиться призывам партии и правительства (помните?); корни других затвердели в вековой давности, и они уже не просто русские, а с приставками «ташкентские», «рижские», «закавказские»… Многочисленная категория соотечественников вообще появлялась на окраинах империи по мере её расширения совместно с сегодняшними «титульными», а кое-где раньше(!) их, как в Новороссии или казахских степях, где безгосударственные кочевники (то ли кыргызы, то ли казахи, они и сами не знали) пасли лошадей. Как в городской черте немецкой Риги, за которую сегодняшних непреклонных хозяев старые хозяева, немцы, пускали только как обслугу. Как в некоторых пунктах Картли-Кахетинского царства, чтобы защищать грузин от персов и турок. Всё здесь перечисленное (и оставшееся под рубрикой «и другие») русскоязычное сообщество, к нашему национальному несчастью, разобщённое,  на местах нынешнего заграничного проживания – законные хозяева земли, недр и воздуха, в котором звучит русское слово. И само это слово здесь и там явление природное, как честно  признался один из апологетов украинского национализма профессор Шпорлюк.  Оно востребовано миллионами  этнически (вернее, по паспорту) русских, и русских по выбору языка общения, по культурному предпочтению, по приёмам жизни; также значительной частью иноязычной интеллигенции, не мыслящей себя вне русского культурно-языкового поля. Подчёркиваю, востребовано! Чтобы оттенить  смысл этого слова, приведу одну из претензий национально озабоченных, мол, практически нигде в России, в местах компактного проживания  украинцев (Сургут, Предкавказье, «Зелёный клин») нет школ на мове. Да потому нет,  что национальная украинская школа в РФ носителями языка Шевченко  (а они, как правило, только и владеют скромным «шевченковским» запасом слов) не востребована. Разве что только там, где души земляков  обработаны мовными эмиссарами из Львова. А впрочем, пусть себе открывают. Лишних знаний не бывает. Правда, чаще наблюдается реакция отторжения, как и в пределах самой Украины, где, по преобладающему мнению, острее всего на востоке, в Причерноморье, в Крыму, происходит насильственная украинизация иноязычного населения, по латвийской модели, инициативой национально озабоченных. В русском (простите, украинском) Донбассе, заселённым изначально, как Америка, пришлыми со всех сторон, значит, русскоязычным людом,  уже меньше 50% школ с русским языком обучения. В остальных учат на мове читать и писать (добро бы учили мове  как следует – это необходимо, это практично и этично! Но… нет учителей, не разработано даже правописание. Терминология в зачаточном состоянии, фантастична). Вбивают в юные головы идеологию, основанную на казацкой мифологии, на вражде ко всему общерусскому. Ученики на переменах говорят по-русски, также дома, в общественных местах, на улице, во сне и мысленно наяву…  Аттестат получает сбитый с толку безграмотный недоумок, считающий Пушкина иностранцем, как и Шекспира, которых его тщетно заставляли читать в переводе на дэржавну,  общающийся с другими недоумками на донецком суржике.  Если и мелькнёт у такого «абитуриента» мысль не пустить будущего наследника по родительским образовательным стопам, то вспомнит, что к 2010 году Киев, находящийся под галицкой оккупацией,   обещал сделать мовными 78% школ и 82% дошкольных учреждений в этой самой населённой части Новороссии. Даже местное отделение неистовой «Просвиты», известной призывом одного из своих лидеров «или украинские словари, или автоматы Калашникова»,  назвали языковую политику Киева не проукраинской, а   безграмотной.

Свежи в памяти пятилетней давности события в Кишинёве, когда на попытку властей,  согласно Закона №382-XV  от 19.07. 01 г., включить русский язык как обязательный предмет в школьную программу,  национально озабоченные  ответили массовыми беспорядками (вот тогда бы России ввести экзамен на знание русского языка для приезжающих на заработки из цветущей нищенскими заплатами Молдовы!), что вынудило правительство дать задний ход, а вездесущей ПАСЕ поторопиться с резолюцией о необходимости временного моратория на вопросы, касающиеся русского языка. Пример заразителен: через год КС РМ признал неконституционными статьи 11 и 13 Закона, в которых речь идёт о конкретных случаях параллельного употребления мелодичных звуков романской речи и языка «северных варваров», на котором писал чудесные стихи молдавский князь Дмитрий Кантемир. Думаю, примеров политизации культуры  на постсоветском пространстве достаточно,  чтобы  перевести дыхание и взять таблетку под язык.

 

Сергей Сокуров для Sozidatel.org