Ровесник бесланской трагедии

Аланский Богоявленский женский монастырь – форпост на въезде в Алагирское ущелье, на дороге, которая соединяет Северную и Южную Осетию. Молодая по возрасту обитель стала настоящим духовным центром не только Осетии, но и всего Кавказа. Не случайно именно здесь был создан Реабилитационный центр для детей – жертв теракта в Беслане и беженцев из Южной Осетии.

Благодаря трудам насельниц монастыря появился и молитвослов на осетинском языке. Приезжающие сюда паломники и гости чувствуют благодать Божию и любовь монахинь, которая в каждом камешке, каждом цветнике, посаженной орешине и яблоне, каждой молитве за родную осетинскую землю, Кавказ и всю Россию. Монастырь поистине пример Православия на Аланской земле.

Мы беседуем с игуменией Нонной, настоятельницей монастыря, во дворе обители в день ее рождения, рядом с памятником почитаемому в Северной Осетии старцу – духовнику насельниц Ипполиту (Халину), некогда настоятелю Свято-Николаевского мужского монастыря. Из храма во имя преподобномученицы Елисаветы и инокини Варвары доносится молитва на русском и осетинском языках. Нашу долгую беседу то и дело прерывают приезжающие со всей Осетии поздравить матушку с ее юбилеем. По-кавказски щедро она обнимает каждого гостя, приветствуя и благословляя в путь. А они все едут и едут.

Мать настоятельница Нонна (Багаева) – в миру историк, режиссер осетинского телевидения и автор программы «Портрет на фоне гор» – вспоминает свой путь в монашество. Как отправилась она, тогда еще не знавшая о Православии толком ничего, в Рыльский монастырь для знакомства с очередным персонажем для своей программы – старцем Ипполитом. Короткие, но проникновенные беседы с батюшкой и его молитвы определили ее дальнейшую судьбу.

– Переступив порог, я окунулась в такую жизнь, которой раньше не знала. Время, пространство – все иное, другие ценности. Ничего не понимая в православном христианстве, я уловила, что есть что-то другое, отличное, что мне бы хотелось узнать и частью чего мне хотелось бы стать. Первые впечатления от Рыльского монастыря совпали с тем, что мне прививал отец, хотя он не был крещенным на тот момент, – это отсутствие рвачества, карьеризма, простота в отношениях, но не та, что хуже воровства, а та, что от мудрости великой, от желания умалиться перед Богом и ближним. Я поняла, что хочу быть в этой среде.

Она приняла постриг в 2002 году, получив благословение от старца Ипполита не только на монашеский путь, но и основание женской обители в Алагире.

– Я хотела переехать в станицу Архонскую: там казаки живут, и мне казалось, что там будет легче, с верующими, православными. Но батюшка стукнул кулаком по столу и произнес: «Аладжир!» Это по-осетински означает Верхняя Осетия. «Где-то там от вас в семи километрах есть заброшенный дом отдыха – это и будет территория будущего монастыря. И молись – Господь укажет». Сказал, что будет домик и рыбка будет. Мне стало смешно: где там рыбка, в Осетии?!

Тогда неподалеку от Алагира случилась трагедия с ледником Колка, и люди были напуганы, потому что соседнюю Гюзель просто снесло водой. С этой новостью мы побежали сообщать старцу о своих страхах, и тогда он пророчески сказал: «Это не самое страшное. Вас еще весь мир оплакивать будет!»

Сестры тогда не поняли, что значат слова старца.

В Алагир они прибыли в мае 2002 года, обосновали в недостроенном доме с участком свою маленькую обитель. Трудности не испугали сестер: они горели желанием монашествовать на родной земле и молиться за весь Кавказ.

А в декабре 2002 года любимого старца Ипполита не стало.

Сестричество обретало в Алагире до 2004 года. С приходом на Ставропольскую и Владикавказскую кафедру владыки Феофана (ныне митрополит Казанский и Татарстанский) жизнь общины изменилась. После его обращения к главе района сестрам были выделены 15 га земли и полуразрушенные помещения бывшего пансионата в пяти километрах от Алагира.

– Когда я увидела снег на озере, лес, тишину… поняла, что это то место, где будет наша обитель. И готова была уже жить здесь с сестрами. «Не побоишься в лесу жить?» – спросил меня владыка.

Тогда сестры и не знали, чего им предстоит еще бояться.

– Тут не было ни света, ни газа, ни воды, ни стекол, ни окон… Ночью задвигали старым шкафом дверь и слышали, как собаки по коридору бегают. Было страшно, но страшнее был теракт в Беслане и война в Южной Осетии. Мы поселились в июле, а в сентябре грянул Беслан, и думать о себе было уже некогда.

Женский Богоявленский монастырь – ровесник бесланской трагедии. Господь не случайно выбрал эту обитель для утешения бесланцев и исцеления их боли.

1 сентября 2004 года чеченские террористы захватили школу в Беслане. Тогда в заложниках оказались 1128 человек. 334 человека, из которых 186 детей, погибли… Это официальная статистика. Но потом последовали инфаркты, инсульты, суициды и другие смерти, ставшие продолжением трагедии для Осетии. В первые дни было понятно, что душевные травмы заложников не заживут так быстро, как хотелось. Для этого требовалось не только время, но еще много усилий, а главное – любви.

– На следующий день после трагедии в школе к нам поехали бесланцы с вопросами: «А где был ваш Бог?» Я не могла ни плакать, ни молиться, и у меня не было ответа людям. На меня такой ступор нашел от бессилия и глубочайшего сожаления. Только потом стало очевидно, что Христос был там, в спортивном зале школы, вместе с заложниками, и тоже страдал.

Вспоминая это время, матушка сетует на то, что духовно не окрепшие сестры буквально приняли на себя роль утешителей, психологов, педагогов, кризисных и социальных работников и через несколько дней принялись строить реабилитационный центр для детей. Помог им берлинский священник Андрей Сикоев, осетин по происхождению, никогда ранее не бывавший на родине своих предков. На третий день он привез целый самолет гуманитарной помощи и медицинского оборудования.

На тот момент в обители было всего 10 сестер, из которых четверо в преклонном возрасте. Опыт служения людям стал поистине уникальным для монахинь.

– Нас никто не заставлял это делать, создавать реабилитационный центр для детей – мы хотели себя спасти. В тот момент ничем не помогать Беслану – это значит сойти с ума от горя. А когда ты занят помощью этим детям и людям в их горе, то ты сам исцеляешься. Ты видишь улыбку ребенка – и в ответ ему улыбаешься. Ты видишь, как женщина, потерявшая ребенка, причастилась и помолилась, и сам исцеляешься. Ты начинаешь дышать.

Строительство реабилитационного центра стало историческим событием в жизни Церкви: это был первый совместный проект двух епархий – Берлинской и Владикавказской – тогда еще не воссоединившейся Русской Церкви.

– Нам было тяжело одновременно строить монастырь и принимать людей в реабилитационный центр. Но я не жалею ни одной минуты, потому что я видела в этом волю Бога и это было послушание сестер монастыря.

Сегодня вся Осетия знает Богоявленскую обитель по ее делам милосердия, а монахини знают каждого ребенка Беслана, каждую пострадавшую семью. За время работы центра здесь нашли свой приют и исцеление 558 детей до 18 лет разных конфессий. Искалеченные бесланской трагедией души возрождали не только с помощью медицины и психотерапии, но и удивительной красотой окружающей природы, молитвенной тишиной, благодатью Божией и необыкновенной любовью сестер.

– Принимали целыми классами вместе с педагогами. Приезжали мамы, у которых родились дети после теракта. У нашей прихожанки, друга монастыря Марины Пак погибла во время захвата заложников единственная дочь – Света Цой. И Марина усыновила шестилетнего мальчика – он рос на наших глазах.

Дети, сидевшие тогда вместе с террористами в спортивном зале школы, теперь взрослые, но мы поддерживаем связь с ними.

Вчерашние школьники создают сегодня семьи. Они уже не понаслышке знают, что такое монастырь, какова там жизнь и кто такие монахи, как заходить в храм, как молиться, как сопереживать и любить. Всем этому они научились здесь. Сотрудники центра и монахини делали все возможное и невозможное, чтобы люди, пережившие ад, смогли вновь увидеть этот мир добрым, а людей – любящими.

А через четыре года после Беслана – вновь боль и страдания, и сестры Богоявленского монастыря снова на передовой: летом 2008 года в Южную Осетию пришла война.

Матушка вспоминает первые дни войны и обстрел соседнего Цхинвала:

– Бесконечные обстрелы Цхинвала нас не удивляли: постреливали частенько. О начале войны мы ничего не знали – у нас не было интернета, не было телефона, мы не слушали радио, не смотрели телевидение. О том, что Цхинвал уже поливают «Градами», узнали от военных чиновников и сотрудников миграционной службы, которые приехали к нам с вопросом, сколько беженцев мы сможем принять. За день провели в монастырь интернет. Владыка Феофан благословил принимать беженцев, и мы сразу же подготовили 100 мест в центре для приема людей, хотя он рассчитан на 25 человек. Мы освободили все что можно, все помещения. Потом приехали военные хирурги с просьбой дать им помещение для легкораненых, потому что больница не справлялась. Мы подготовили комнату с 12 койками.

Очень быстро наладили питание на дороге, ведущей в Цхинвал. Трапезная работала как конвейер, кормили всех. Потом военные неподалеку разбили свою базу, и мы им носили воду, организовали костры: что могли – все сделали. Наш монастырь был пунктом, где останавливались все транзитные беженцы, – организовали поиск людей.

Приехал владыка Феофан и организовал гуманитарную помощь своей епархии. До декабря мы развозили ее по селам, раздавали людям.

В тот день я уехала в Южную Осетию, чтобы понять, что еще с сестрами мы можем сделать для людей. И там мы попали под бомбежку.

Возвращаясь в монастырь, матушка и ее попутчики заметили на дороге женину с восемью детьми. Выяснилось, что это многодетная семья: отец и два сына остались в Цхинвале, а мать и другие дети бежали от войны. Матушка Нонна взяла их с собой и привезла в обитель. Позже, когда двое мальчиков воссоединились с семьей, они всем рассказывали, как «женщина в черном и с большим крестом спасла их маму и сестер с братьями».

Обитель стала и центром гуманитарной помощи: жертвователи, сочувствующие, неравнодушные к боли южных осетин отправляли в монастырь посылки, и сестры собирали комплекты и распределяли их между нуждающимися.

А для беженцев монастырь оказался не просто временным пристанищем.

Для меня, когда говорят: «Лишь бы не было войны», это не просто слова – это прожитая жизнь

– Они и сегодня приезжают к нам. Мы крепко дружим, многих крестили, хотя по традиции монахи не становятся крестными. Но тогда было не найти крестных родителей, так что и мы все мамы. Самой маленькой беженке был тогда всего месяц. Сейчас Алине 10 лет, и она любит у нас бывать.

Когда они едут мимо из Южной Осетии, то обязательно заезжают к нам. Привозят нам вкусного южного горского сыра, вина.

Для меня, когда говорят: «Лишь бы не было войны», это не просто слова. Это прожитая жизнь. Я знаю ребят, погибших за то, что можно было бы решить мирным путем. И когда ты понимаешь, что те, кто развязал войну, сядут рано или поздно за стол переговоров, улыбнутся друг другу и пожмут руки, а этих молодых ребят уже нет в живых, то становится невыносимо горько.

Чем сегодня живет реабилитационный центр

К нашему разговору с матушкой Нонной присоединяется нынешний директор реабилитационного центра благочинная матушка Георгия (Бестаева). Она ведет к святым озерам монастыря и, указывая на скрытое за листвой деревьев здание реабилитационного центра, с умилением произносит: «Это мой маленький рай!» Да, этот тихий безмятежный уголок действительно настоящий рай для исцеления детских ран и боли.

Матушка Георгия с сожалением замечает, что центр сегодня не функционирует в полной мере, как раньше. За 10 лет работы он принял у себя более 9 тысяч детей при поддержке различных благотворительных организаций, в том числе немецких фондов и Берлинской епархии Русской Зарубежной Церкви, а также частных жертвователей, правительства Северной Осетии. Дети жили в домашней обстановке, а работа по реабилитации проходила в творческой атмосфере: занятия музыкой, рисование, рукоделие, спорт, постановка спектаклей к православным праздникам… И конечно, молитва.

Сейчас реабилитационный центр без постоянного финансирования: кризис ударил и по жертвователям. Но несмотря на это, удается найти небольшие средства для организации трудового лагеря для взрослых и – при участии московских специалистов – нескольких смен для деток с задержкой развития.

– С 2009 года из разных районов Южной и Северной Осетии к нам стали часто поступать просьбы поддержать деток из семей, находящихся в трудной жизненной ситуации, из неполных семей, помочь детям, которых воспитывают бабушки и дедушки, семьям, где есть зависимые родители, психически больные. Обращались не только родственники, но и социальные центры. Мы никогда не искали детей, они приходили сами к нам.

С 2012 года центр принимает у себя детей с нарушением развития, а наши друзья – московские специалисты: психологи, логопеды, дефектологи – консультируют родителей этих детей. В течение одного потока удается помочь 30 семьям. Каждый раз стараемся принять новых мам, чтобы они могли понять специфику помощи, чтобы могли научиться жить со своими больными детьми.

В мае по традиции в центре организуется трудовой лагерь. Подростки и юноши со всей Осетии приезжают поработать во славу Божию и в помощь сестрам. Это не совсем трудники, как принято в монастырях. У них есть конкретный фронт работы: очистка леса и берегов монастырских озер от кустарников, ила, коряг, поросли. Ребята из трудового лагеря помогают подготовить центр к последующему приему детей. Для многих потрудившихся это место становится родным и близким.

Богоявленская обитель на Аланской земле чтит завет своих предков, принявших христианство еще от Византии: хранить веру и традиции. Сегодня монастырь также и просветительский центр: монахини изучают прошлое православной Осетии и делятся своими знаниями и любовью к родной земле с прихожанами, паломниками и гостями. Матушки занимаются переводом богослужебных текстов на осетинский язык. А осетинские художники в традициях христианской Алании расписали стены монастырской трапезной.